Это порочный круг. Но выход есть. Только те артефакты, что забрасываются далеко за черту, до которой человек способен дотянуться - вот такие вещи остаются невредимыми очень долго. На самые высокие вершины, на самое глубокое дно, в самые невообразимые дали. Их рано или поздно находят, но как раз те, кому такая вещь предназначена. В нужный срок.

Они подобны волнам, расходящимся от всплеска воды. Разум, деформирующий континуум, в отведенный час всплывает на поверхность макромира, нарушая ровную гладь его покоя. От этого разума исходят волны, все дальше и дальше, концентрическими кругами, пока не сталкиваются с естественными границами или другими волнами. Но чаще всего просто затухают. Сила и интенсивность колебаний зависят от источника: содержание определяет форму. Ваш древний Вояджер и ему подобные были первой такой волной, по которой можно было судить о человечестве. Эта волна уходила все дальше и дальше, и на излете поймала попутный ветер - новые поколения людей, включая твое. Последующие волны настигали первую. Она усилилась, продолжила свой бег. Наталкивалась на препятствия, но жила. И наконец, она вошла в резонанс с другой волной...

С нами - эриданцами.

А потом произошло то, что и должно было. Она исчезла.

Внезапная догадка поразила человека.

– Шис.

– Да, Онерон.

– Я, кажется, понял. Это касается самой сути послания. Письмо, любое сообщение всегда кому-то адресовано. Кому-то, кто способен понять. Верно?

– Верно.

– Со временем способы письма совершенствуются, как и вся технология, - продолжал мысль Онерон, - Сначала на стенах, потом на папирусе, на бумаге, магнитной ленте. Потом - на дисках и блоках памяти. Потом в виде импульсов. Письмо становится все подробнее, информации в нем - все больше. Носители письма должны обладать определенными свойствами, чтобы содержать в себе информацию. В какой-то момент простых носителей становится мало. Потому что информация должна обновляться, чтобы быть востребованной. Ведь главное не носитель, а информация, которую он несет, так? И размер носителя, и объем информации могут быть любыми. Как атом. Как планета... или звезда.

– Да, это так.

– Требуется что-то другое. Гибкое, восприимчивое. Где плотность информации максимальна? В живых организмах, Шис! В живой субстанции, в которую вводится требуемое послание.

Глаза чужого лучились пониманием.

– Да, да, похоже на то...
– гнул свое человек.
– И вот письмо внедряется в первые ростки жизни и хранится там. А потом его содержание по мере эволюции меняется, само по себе. Совершенствуется. Эта субстанция развивается в более развернутое сообщение, в повесть, в летопись, адресованную неизвестному получателю. Но основной код остается прежним.

– Ты прав.

Онерон замер, восхищаясь масштабами открывшейся картины. Огромным волевым усилием он заставил себя сделать глубокий вдох и выдох.

– Тогда получается, что... Человечество - это одно огромное письмо, которое написало само себя. А Вояджер - всего лишь буква, запятая в этом послании.

– Или восклицательный знак.

– Или троеточие...

– А может быть, очередная глава?..

Онерон издал неопределенный звук, но справился с собой и сказал:

– Меня волнует еще кое-что.

– Я знаю, что ты имеешь ввиду.

– Еще бы! И что ты можешь мне сказать?

– Ты уже догадываешься, что.

Человек долго молчал, прислушиваясь к себе.

– Отправитель и получатель письма - это одно и то же лицо, размноженное в зеркальном отражении миров Вселенной.

– А вот и ответ, - заметил Шис.

– У меня такое ощущение, будто я разговариваю сам с собой.

– У меня тоже.

Они уставились друг на друга. Онерону показалось, что сердце в груди испуганно дрогнуло, дернулось куда-то в сторону и изменило частоту ударов. Но - все же пошло дальше.

– Ты удивлен? Законы природы везде одинаковы, человек.

Несмотря на защитное поле, Шис легко дотронулся до «яйца», повернулся к Онерону.

– Этот предмет - аналог вашего древнего модуля. И он был найден в нужное время. Адресат получил письмо. Прощай, Со Онерон.

– Что?
– не понял Со, едва не выронив свой инструмент.

– Теперь я должен лечь в спячку. В истории нашей расы закончилась очередная глава. Пора перевернуть страницу.

Онерон соображал, наблюдая, как эри погружает свою руку в саркофаг и тот загорается бледным голубым сиянием.

– Но что делать нам?
– вскричал Со.

Улыбка снова обезобразила лицо Шиса. Его бутафорская плоть начала распадаться. Эри испарялся, словно капля воды под палящим солнцем.

– Ты уже все сделал, - сказал эри, указав на инструмент.

– Но это ничего не значит!

– О нет. Это значит все.

Как в зыбучие пески, саркофаг затянул в себя уже половину эри. Прежде чем его голова исчезла на матовой поверхности, Шис сложил губы в одно слово. Мгновение спустя Онерон стоял один перед мерцающим саркофагом.

Вдруг гул превратился во что-то новое. Дрожь усилилась. Потом твердь заходила ходуном. Онерон сбросил с себя оцепенение. Положив свой драгоценный груз на пол, он побежал к транспортным капсулам, чтоб запустить молекулярный синтез. Он почти закончил приготовления, когда у входа в зал раздались крики:

– Фаэт! Ты здесь?

Люминиты бежали к нему, наблюдавшему, как глайдеры сливаются в одну ти-массу, чтобы превратиться в большой космический челнок.

– Башни Улья рушатся!
– кричал Вид-Орн.
– Это землетрясение!