– Ну как? – спросил Виталий Сергеевич. Сам он пил не бузу, а минеральную воду. От нее несло тухлыми яйцами.

– М-м… – замычал Славка. – Во! – сказал он, проглотив, и показал большой палец.

Они так долго и старательно сливали в стаканы остатки, что Виталий Сергеевич взял еще две бутылки.

– Не лопнете? – участливо спросил он.

– Не оставлять же! – сказал Славка.

Они налились до краев, в животе стало тяжело, в нёбо то и дело стреляло колючей мучнистой отрыжкой, но Юрка не сплевывал – было жалко.

И снова «Волга» летела над аспидным асфальтом, стрелка стояла на 100, лопотали покрышки, а ветер метался в кузове и выл от зависти.

Юливанна восхитилась покупками, за все похвалила, а потом огорченно сказала:

– Да, но как готовить? Воду ведь не привезли. А из колодца я попробовала – ужасная гадость. Невозможно пить.

– А давайте, – сказал Юрка, – давайте я привезу. На велосипеде. Наберу ваши фляжки и привезу. А что? Тут всего четыре километра, я быстро.

– Что ты там в этих фляжках привезешь… Ехать, так на машине, и фляжки наполним, и бутыль…

Бутыль поставили спереди на мягкий коврик. Юрка должен был ее придерживать, чтобы не разбилась.

У ворот снова стоял Митька и выл.

– Может, возьмем этого ревуна? А то ведь ему обидно, – сказал Виталий Сергеевич и остановил машину.

Вслед за Митькой выбежала Ленка.

– Ты куда? – закричал Славка. – Мы – без женщин!

– Ну, Слава, какая же она еще женщина? И чем тебе женщины мешают, а?

Славка засмеялся и пожал плечами – они ему не мешали.

Митька и Ленка сели в машину, вернее, села Ленка, а Митька стоял всю дорогу, держась за спинку переднего сиденья: так лучше смотреть. Он первый и увидел.

– Вон мамка! И Федька…

Виталий Сергеевич притормозил, съехал на обочину. Мамка и Федор сгребали лопатами размолотый колесами известняковый гравий, засыпали выбоины, потом Федор черпал воду из бочки на телеге и поливал засыпку. Дед и папка сидели, свесив ноги в кювет, и курили. Виталий Сергеевич подсел к ним, подошли мамка и Федор. Запряженная в телегу Дочка мотала головой, отмахивалась хвостом от слепней.

– Что это вы делаете? – спросил Виталий Сергеевич.

– Ремонтируем, – сказал дед.

– Разве так будет держать?

– Маненько схватит, коли постоит.

Гремя и подпрыгивая, проехал грузовик, обдал их пылью. Колеса прошли по только что сделанной насыпке, гравий брызнул в стороны.

– Вот и весь ремонт! – сказал папка. – Артель напрасный труд.

Дед посмотрел вслед грузовику.

– Да ить что поделаешь с таким народом? Нет, чтобы объехать, норовит как раз угодить…

– Это же в самом деле напрасная работа. Вы делаете, они тут же разворачивают. Ремонтировать – так уж по-настоящему.

– Ну его к черту! – сказал Федор. – Вот кончу курсы трактористов, и всё – уеду. Разве это работа? Смехота! Пускай на другой участок переводят.

Дед посмотрел на него и снова повернулся к Виталию Сергеевичу:

– Ассигнований не дают. Поскольку дороги тут потом не будет. Вот мы так и поддерживаем пока. Новую пробивать будут вокруг лимана.

– Когда-то она будет, – сказал Федор.

– Как захотят, быстро сделают, – сказал папка. – В соседнем районе дали одному Героя, за кукурузу. Ну, там пробили артезианский колодец, воды – залейся, чего ей не расти. И начали к нему разные начальники ездить. Полюбоваться. В один месяц асфальт проложили. Теперь ездий, как в люльке, не тряхнет, не качнет.

Дед неприязненно покосился на папку. Он не любил, когда говорили всякие вольности.

– А вы далече собрались?

– В Ломовку, по воду.

– Так уж лучше в Гроховку. Километр дальше, а вода лучше, водопроводная.

Они поехали в Гроховку.

В первых трех колонках воды не было, только в лужах плескались гуси и утки, но в четвертой, недалеко от магазина, оказалась, они набрали все капроновые фляжки и десятилитровую бутыль.

Юрка все время ломал голову, что бы такое придумать, чтобы Виталию Сергеевичу доставить удовольствие, увидел, что у входа в подвал стоят уже дядьки, и его осенило:

– Дядя Витя, а вы вина не хочете? У нас тут продают.

– Натуральное? В такую жару неплохо бы выпить стакан.

Они пошли ко входу в подвал. Навстречу им, припадая на деревянную ногу, шагнул Роман Безногий и нарочито громко сказал:

– Профессору – почет и уважение!

Редкие волосы прилипли у Романа к залысинам, красное лицо вспотело – он был уже «на газу».

Виталий Сергеевич внимательно посмотрел на него:

– Я не профессор.

– Все одно – тилигенция. У меня глаз верный, снайперский. Люблю тилигенцию!