Ешка думал целую неделю. А потом собрал своих друзей, сказал:

— Вот что я надумал, браты мои. От сана священника я отрекусь. Мне это не впервой. И снова мы уйдем в места глухие, на вольные земли.

— Где они, эти земли? — спросил Илейка. — И есть ли они?

— В пору скитаний моих по лесам встретил я лужавуя по имени Пайгиш. И звал он меня к себе на житье. Можно будет землю пахать, ремесла разные править, жить безбедно.

— Ты о пустыньке мечтал когда-то, — сказал Ермил.

— Время еще есть. Даст бог и пустыньку соорудим. Вы пашите землю, хлеб сейте, а я пойду место для пустыни искать. Настенку пока у вас оставлю.

На второй день Ешка пришел к воеводе, спокойно изрек:

— Ухожу я, княже, в леса. Пустынником хочу пожить.

— ПОШТО так? — воевода от неожиданности широко открыл глаза. — А как же храм святой?

— Свято место не бывает пусто. Владыка так и так грозился меня сана лишить. Зачем мне сего дожидаться? Отпиши ему, он те другого попа пришлет с великой охотой. Да и тебе, вижу, неугоден я. Грешить-то без меня вам с Гермогеном способнее будет. — И ушел.

...Этой весной у Актугана в людях большой прибыток Те ватажники, которые не успели еще завести себе пашню, все из города к нему пришли. С пашнями стало тесновато, и порешил Актуган распахать старые заброшенные руэмы, Приехал с сохой на место, где раньше Ешкина зимовка была. Она погнила, обрушилась, руэм мелким кустарником порос. Выдрал Актуган кусты, начал вспарывать сохой ' землю. Вдруг под сошниками что-то блеснуло. Дернул Актуган вожжу, остановил лошадь. Наклонился над бороздой видит — иконка малая из серебра. И вытиснен на ней лик богородицы. Отмыл Актуган образок в речке, очистил от земли. Допахал пашню, приехал домой. А там Ешка его ждет. Схватил он иконку, руки задрожали:

— Актуганушко, милый ты мой! Так это же знамение божье, знак! Быть на том месте моей пустыньке!

Всю ночь Ешка размышлял о находке. В чудеса он не верил. Шествуя в своей жизни по монастырям, он знал, как монахи такие чудеса творят. Но здесь же ни одного монаха никогда не бывало. Тут кроме него, Палаги и Илейки никаких православных людей и не появлялось. Илейка отродясь с собой образков не носил, у него и крест-то на шее редко когда висел. У них с Палатой икона есть, но не такая. Как богородицын образ попал в эту землю? И поверил Ешка в чудо, в знаменье божье, и решил ставить на том месте пустынь.

И разлетелась весть о находке по окружным илемам, и стали приходить к Актугану люди, чтобы посмотреть на чудо. Ешка каждого просил помочь в постройке часовенки, и скоро на берегу реки возникла рубленая обитель с маковкой над крышей. Илейка выковал из железа крест и водрузил его над маковкой. Пустынь во имя дев мироносиц стала расти, полниться строениями. Икону плотники врезали в дубовую доску, обложили тонкой кованой медью, поставили в часовне. Ешка был уже стар, памятью слаб— он так и не вспомнил, что иконка эта была у Палаги со времен казанского взятия, и обронила она ее в те дни, ко- • гда переезжали они из зимовки в город.

И еще один год прошел.

Мурза Аталык прожил этот год в Ярандаевом илеме— •иод Казанью он появляться боялся. Но надежды на то, чтобы снова подняться, Аталык не' оставлял. Весной прошел слух, что хан Ислам-Гирей нежданно умер и теперь в Крыму новый хан Казы-Гирей. Доносчики сказывали, что Казы сразу начал готовить большой поход на Москву. Мурза немешкая помчался в Бахчисарай. Казы-Гирей встретил его ласково и подтвердил, что он готовит большое дело, но до этого хочет убрать из Астрахани Мурат-Гирея Либо он выпросит у русского царя передать Мурата Крыму, либо его надо убрать. Мурза хорошо понял хана. Если Казы-Гирей поведет войско на Русь, Мурат очень даже просто может ударить по Бахчисараю и захватить трон. Доброжелателей в Крыму у него немало. Задача Аталыку оставалась прежняя: поднимать черемис и ударить русским в спину.

— Свое войско, премудрый, я растерял, — сказал мурза. — А без воинов как я черемис подниму?

— Где растерял?

— Они по черемисским лесам разбрелись, на землю сели. Многие русскую веру приняли.

— О, аллах! Они мудрее тебя оказались. Крестик с шеи всегда снять можно. И если я Москву захвачу, они все под твою руку встанут, черемис за собой повлекут. Ты давно дома был?

— Целый год в лесах скрываюсь.

— Доброхоты наши из Казани сообщают: царь велел для новокрещеных татар слободу сделать, всех в одно место сослать. Иди туда, крест надень, в той слободе живи Время придет, всех новокрещеных поднять можно будет Иди домой, моего знака жди, войско накапливай.

Приехал мурза в свое именье тайно, а ему — новость в уши. Воевода повелел на этом месте слободу строить. Аталык смиренной овечкой прикинулся, сам окрестился, людей своих окрестил. И снова казанские воеводы его не тронули. А слободу новокрещеных Аталыковой назвали.

Полгода не прошло, из Бахчисарая тайный приказ — •ехать мурзе в Астрахань и Мурат-Гирея извести.

Аталык тотчас же тайно поехал в Астрахань, захватив с собой ведунов в таких делах. Ведуны раскинули свои юрты вокруг города и неторопясь стали лечить людей. Многим они помогли, и скоро слух об этом дошел до Мурата. Он в это время заболел некой болезнью, а вместе с ним