Приблизительно в то же самое время на сцену вышли «Лимоны».

Викторио, Отелло и Каликсто Лимон, двоюродные братья. В своем родном городке Тулуа – он располагается в долине Каука, эти людишки вполне обоснованно заслужили славу отчаянных насильников. А следует отметить, что и среди колумбийцев Каука считается местом опасным, где в пятидесятые годы репрессии со стороны властей достигли масштабов настоящей катастрофы.

Были они наемными убийцами на службе ультраправых реакционеров.

Землевладельцы Кауки использовали тех «Лимонов» чтобы расправиться с либеральной и крестьянской оппозицией, и, насколько я осведомлен, те ребята справились с предложенной им работой самым лучшим образом, так что, в результате их самоотверженных усилий, там не осталось никого достойного хоть какого-нибудь упоминания.

Поговаривают, что наняли их торговцы с Седьмого Шоссе, другие утверждают, что их использовали местные владельцы ресторанов и гостиниц, некоторые указывают на комиссара полиции, решившего переложить эту грязную работу на плечи других людей – версий много.

Все трое были похожи друг на друга, будто их строгали по одному шаблону: среднего роста, с желтоватой кожей, с орлиным носом, худые и молчаливые, все время прячущие руки под серым пончо, на голове сомбреро, надвинутое по самые глаза, что никогда не смотрят прямо, а куда-то в сторону, но, тем не менее, постоянно отслеживают каждое твое движение и от их взгляда невозможно скрыться.

Свой штаб они устроили в одном кафе на проспекте Лимы. Садились за столиком в глубине зала, спиной к стене, а между ними и дверью возвышался угол барной стойки. В течение дня никто не осмеливался занять это место, достаточно хорошо защищенное, хотя и знали, что «Лимоны» имели обыкновение собираться там лишь ближе к вечеру.

Никто никогда не знал где они жили. Они никогда не ели в одном и том же ресторане дважды. Никогда не спали с одними и теми же женщинами. Здоровые привычки, нужно отметить, приобретенные на работе в родных местах, позволившие им, несмотря на обилие врагов, продолжать наслаждаться жизнью и их неизменными гаванскими сигарами.

Первые несколько недель их практически не было ни видно, ни слышно, но потом… С наступлением ночи превращались в настоящих подручных «костлявой», и там, где они собирались пройти, находили столько трупов, что, казалось, будто сама «Старуха с косой» спустилась на улицы.

Безымянные трупы одиноких детей перестали складывать в городском морге, кто-то приказал швырять их сразу в общую могилу, еще до того, как они остынут.

И опять приступы страха.

Ужас в чистом виде, без каких-либо послаблений. Всюду Лимоны действовали по одному и тому же правилу: либо пуля в затылок, либо ножом по горлу, и ничего не боялись, поскольку знали: никто не будет требовать от них каких-либо объяснений за содеянное.

Что случилось с бандами, с «гальядами»? По-разному. Большинство разбежались и попрятались. В том числе и самая знаменитая, самая опасная, под названием «Кондор», прочно обосновавшаяся в парке Сантандер, растворилась в воздухе в тоже утро, когда их харизматичный вожак Габино Кагафео был найден повешенным на городском фонтане с отрезанным языком. А за два дня до этого, будучи под кайфом, он орал, что никто из «Кондоров» не боится каких-то там Лимонов.

И начали они с тех, кому исполнилось пятнадцать и старше. Выискивали ребят, кто когда-то побывал в ненавистных застенках «Ла Трейнта» или Сескиле.

Все, на кого была собрана хоть какая-нибудь информация в полиции, очень скоро престали существовать. А поскольку хранить досье на покойников занятие бесполезное, то полки в архивах начали освобождаться.

Выяснить кто им передавал эту информацию не получилось, но посудомойка, работавшая в том кафе, рассказывала, что очень часто видела, как они изучали длинные списки и вычеркивали оттуда какие-то фамилии.

Может показаться неправдоподобным и зловещим, но совершенно очевидно – кто-то очень влиятельный предложил таким образом почистить дно Боготы, и в отсутствие в то время широко разрекламированных «Карибских Лимонов» («Limones del Caribe» рок-группа) с большей эффективностью и «пользой для дела» применил «Лимонов из Тулуа».

Насилие, сеньор, словно камень, лежащий на краю пропасти. Лучше его не трогать. Но если все-таки пришлось сдвинуть с места, то в самом начале его еще можно остановить без особых усилий, если же отпустить этот камень, то он увлечет за собой гораздо большие камни и контролировать каким-либо образом подобный обвал будет уже невозможно.

Похожее произошло и в Колумбии.

Судя по некоторым слухам, было время, давным-давно, еще до моего рождения, когда некоторые «деятели» думали, что насилие – это чистое безрассудство в их исключительно богатой стране и им очень хотелось все это сохранить, но потом они вдруг увидели, как объявились некие претенденты на все то богатство и тут же решили, что только у них имеется исключительное право на применение силы для защиты своего достояния.

И так оно продолжалось в течение некоторого времени, но потом камень покатился по склону, и я очень сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь сможет остановить это движение и все происходящее.