Шрифт:
— Вот он. Плюс минус несколько цифр.
— Ладно, сейчас попробуем проверить. Приятель взял сотовый телефон и набрал какой-то номер.
— Слышь, Сева, скажи мне, как выглядят счета в швейцарских банках. Ну ты должен знать. Ну надо! Очень надо. Да, в швейцарских.
— И в английских, — напомнил Петрович.
— И в английских. Ну надо, тебе говорю! Ну что ты в самом деле? Как? Погоди, я запишу. Так. Так! Так!! Так!!! Все? Спасибо, Сева.
Приятель положил трубку. И очень внимательно посмотрел на Петровича.
— Ну?
— Откуда ты взял эти цифры? Только не крути.
— Что? Неужели совпали?
— Совпали. С одним швейцарским банком. Кроме одной буквы. Но все равно.
— Блин! А я думал...
— Откуда ты их взял? Откуда ты взял номера счетов?
— Я же тебе говорил, мужик один дискету принес.
— Какой мужик?
— Ну откуда я знаю? Его мой старинный друган притащил.
— Какой друган? Как его зовут? Где он живет, этот друган?
Петрович замялся.
— В чем дело?
— Это я нашел его.
— Ну?
— Это я запомнил цифры и пришел к тебе.
— Ну и что? Что с того?
— Пятьдесят процентов...
— Какие пятьдесят процентов?
— Пятьдесят процентов от прибыли мне. Пятьдесят тебе. Это я его нашел. И тебе сказал. А ты не верил...
— А тебе не много будет?
— В самый раз.
— Дурак. Этих денег не взять ни тебе, ни даже мне. От швейцарского пирога нам не укусить. Клыки коротки. Эти деньги могут добыть только очень большие люди, которые не нам с тобой чета.
— Тогда двадцать пять!
— Три куска. Три куска баксов. Половину сейчас. Другую после того, как дело выгорит.
— За три куска я ничего не скажу! Не скажу, где он живет.
— Скажешь. Им ты скажешь даже больше, чем ты знаешь. Им ты скажешь все. В общем, влип ты, Петрович. В денежную и, значит, в очень неприятную историю. И выход у тебя из нее только один — чистосердечно рассказать все, что ты знаешь. Или... Или они все узнают другими методами. С которыми лично ни тебе, ни себе я знакомиться не желаю. Так что бери причитающиеся тебе полкуска и радуйся, что легко отделался. Полтора куска сейчас. Полтора куска потом. Или... Твое последнее слово?
— Я согласен...
Как только Петрович ушел, его приятель поднял трубку телефона.
— Позови Папу, — попросил он. — Скажи, что я. Что по делу. По очень перспективному делу. Да. Жду у телефона. Столько, сколько надо, жду...
— Что тебе? — через несколько минут спросил голос Папы.
— У меня к вам дело. На несколько десятков миллионов долларов.
— Уж так сразу на десятков?
— Ну, может быть, на несколько миллионов. Но не меньше.
— А для того чтобы их взять, тебе надо ссудить пару сотен баксов наличными? Чтобы цветной ксерокс купить?
— Нет, ничего такого не надо. Это живые деньги.
— Даже так... Где находятся эти деньги?
— В швейцарских и английских банках. На закрытых счетах. Которые можно открыть. Вам открыть.
— Информация достоверная?
— Более или менее.
— Что ты хочешь за участие в деле?
— Долю.
— А если все это липа?
— Даже если это липа, вы ничего не теряете. Потому что ничего не вкладываете. Но это не липа. Я сверил один из указанных мне счетов с реально существующим. Он совпал.
— Хорошо. Приходи сегодня вечером. Потолкуем.
— Но вы обещаете мне долю?
— Я обещаю с тобой потолковать. Или этого мало?
— Нет. Этого достаточно. То есть я хотел сказать, что этого много. То есть я понимаю...
— Ну вот тогда и приходи.
— Приду...
Дело о похищенных и случайно доставшихся Иванову Ивану Ивановичу дискетах получило новый, совершенно неожиданный поворот.
Глава пятнадцатая
— Стучат, — сказал дежурный ночной санитар районного морга другому ночному санитару того же морга.
— Что они за привычку взяли ночами ходить? Ни свет ни заря. Поди спроси, чего им надо. Младший санитар быстро вернулся.
— Родственники у них тут.
— Какие?
— Те, которых сегодня привезли. С множественными огнестрельными. С Агрономической.
— Ну и что?
— Хотят их опознать.
— Скажи — нельзя. Это милицейские трупы. Их без специального разрешения нельзя. Пусть в милицию идут.
— Я так и сказал.
— Ну?
— А они сказали, что у них есть разрешение.