Я немного запутался. Ужас отступил перед необходимостью логически разрешить проблему, навязанную Черным человеком без лица. Отсутствие глаз, рта и всего остального меня больше не пугало и не отталкивало. В обстановке этого странного дома он смотрелся почти органично.

– Почему?
– отупело спросил я.

– Потому что по Вашему мнению, Он не может чего-то не мочь, значит, либо Он не добрый, как вы все про Него думаете, поскольку вы все-таки совершаете плохие поступки, либо Он не всемогущ. Что предпочитаете: первое или второе?
– Черный человек откинулся в кресле назад и пристально посмотрел мне в глаза.

Странно было ощущать пристальный взгляд, но не видеть самих глаз. У меня по спине пробежали мурашки, а ладони покрылись холодным потом.

– Мне кажется ни то, ни другое, - незаметно вытирая ладони о брюки, произнес я. Но свобода воли...

– Правильно, - одобрительно покивал головой черный человек.
– Тогда что?
– он слегка наклонился вперед, ожидая ответа.

– Что?
– автоматически повторил за ним я.

– Тогда оказывается, что "плохих" поступков не существует.

– Это как это?
– удивился я.
– Плохие поступки существуют. Не убий, не укради, не прелюбодействуй, не чревоугодничай, не жадничай и так далее по Библии, - с ходу процитировал я несколько заповедей.
– Борьба добра и зла за душу человека.

– Шаблоны, стереотипы..., - скучающе констатировал он.
– Это вы все напридумывали и приписали Ему. Нет, конечно, вас людей понять можно, надо было как-то выживать, вот вы и придумали себе нормы морали. Поделили все на "добро" и "зло". К злу отнесли все, что мешает выживанию, а к добру все, что помогает. Теперь человечество вышло на принципиально другой виток развития, теперь перед вами не стоит задача физического выживания, сегодня надо самосовершенствоваться в направлении интеллектуальном, а для этого людям надо убрать все запреты, блоки и тормоза в виде всевозможных глупых религиозных и гуманистических догм, которыми вы обросли за время развития.

– Перестать верить в Бога что ли?
– я с недоумением посмотрел на черного человека.

– Ему оттого, что вы верите или не верите не холодно, не жарко, поверьте.

– Тогда что, зачем?

– Затем, что надо менять свою жизнь и уходить от дурацких моральных правил.

– Что, плюнуть на "не укради"?

– Ну да.

Черный человек слегка посветлел, через его фигуру стало проглядывать кресло. Запах сирени усилился. Моя голова потяжелела, опять наполнившись тупым непониманием. Сознание отказывалось принимать мысль о "дурацкости" морали, по которой человечество жило не одно тысячелетие. Мой мозг закоротило.

– Простите, а Вы кто?

Не найдя решения проблемы морали, я попытался перевести разговор в более понятное для меня русло и выяснить, кто же передо мной сидит, перейти, так сказать, на личности. Его высказывания, вызывающие ступор, были настолько противоестественны, что даже фантастический облик черного человека совершенно не объяснял и не оправдывал их.

– Мои мысли как раз не противоестественны, - ответил он, помолчав.
– Вообще, Павел Петрович, можете называть меня Эмиссаром.
– Вы давным-давно ушли от естественности. Когда люди придумали понятие греха, тогда человечество отправилось скитаться по пустыне морали, уродуя себя и своих детей чувством вины за желания. Неужели вы думаете, что Он, создав человека, мог наделить вас чем-то плохим? Любое ваше желание есть желание твари Его.

– Разве желание убивать не плохое?
– я почувствовал как пот течет по спине. "Блин, куда я попал? Господи, за что мне это?" - взмолился я.

– Нет, - просто ответил мой визави.

– Что "нет"?
– спросил я, не поняв его фразы.

– Желание убивать не плохое, - терпеливо объяснил он.

– Если убивать хорошо...

– Я не сказал, что "хорошо", я сказал, что это не плохо. Если быть точным, мы говорили о желании, а не о действии, но на самом деле это без разницы. Хотеть убивать и убивать - это не "плохо" и не "хорошо". Это просто желание убийства или убийство себе подобного. Не более того.

– Правильно ли я понимаю, что если я кого-нибудь убью, это не будет плохим поступком?

– Правильно. Но это не значит, что надо кого бы то ни было убивать. И что надо вообще кого-нибудь убивать.
– Черный человек смотрел, скорее просматривал, меня пристальным взглядом и даже, по-моему, улыбался.
– Видите ли, - начал он медленно, - все должны жить для того, чтобы развиться и достичь гармонии, называемой людьми счастьем. Этого хочет Он. Свобода воли существует, здесь вы на верном пути, но в людях не живет ни добро, ни зло, так же как хищник не плох, оттого что он хищник, а его жертва не хороша, оттого что она жертва.

– Но если убрать моральные правила, люди уничтожат друг друга.

– Глупости. Убивать заставляет вера в то, что кто-то хуже тебя, поэтому этот другой достоин смерти, а ты вправе лишить его жизни. Все ваши войны, все до единой, велись из-за разделения на "плохих" и "хороших", причем обе воюющие стороны считали себя непременно хорошими. Не кажется ли Вам, дражайший Павел Петрович, что человеческие правила очень, очень относительны и, соответственно, неверны?

Я задумался. Доводы черного человека показались мне разумными, но весь мой здравый смысл восставал против такого рода изменения правил человеческого общежития.