Не отойдя еще толком ото сна, я хотел сразу засесть за ноутбук и накидать иронично-злой рассказ об Эмиссаре, но, пройдясь по обширному залу несколько раз взад-вперед, я успокоился и решил сначала выпить чаю. В конце-концов, я хотел не спеша еще раз обдумать странный сон, который помнил до мельчайших подробностей, попытаться связать с ним непонятно откуда взявшийся запах сирени в квартире. Только я успел поставить чайник на конфорку, как в дверь позвонили. "Странно, кто бы это мог быть?" - удивился я, ведь жена и дети должны вернуться с дачи только через два дня. К нам никто не приходит без предварительного телефонного звонка, слишком далеко мы живем от друзей и родственников, чтобы просто так "заглянуть к нам на огонек". Я подошел к двери и посмотрел в глазок. Наверное, космическая "черная дыра" выглядит светлее, чем то, что я увидел. "Лампочки что ли перегорели?" - подумалось мне.

– Кто там?
– тихо спросил я.

– Я это, - ответил незнакомый мужской голос.

Голоса я не узнал, и в глазок ничего не было видно, но поддавшись на безыскусность ответа, я повернул ручку замка. Дверь тут же распахнулась, и в квартиру ввалились два парня. Несмотря на то, что их лица отчасти скрывали накинутые капюшоны грязных толстовок, я определил возраст парней где-то в двадцать пять лет. Они оба были в засаленных джинсах и кроссовках.

– Закрой дверь, дядя, - походя обратился ко мне тот, что повыше.

Такая наглость меня поразила, я потерял дар речи, кроме того, я испугался. Также послушно, как я открыл дверь, теперь я ее закрыл. Эти двое принесли с собой запах выхлопных газов, застарелого, въевшегося в одежду дыма дешевых сигарет и амбре ацетона. В совокупности все это произвело на меня действие практически полностью подавляющее волю. Второй раз за сутки я переживал сильнейший стресс, который ни разу в жизни мне еще не доводилось испытывать, тем более два раза подряд.

– Ну че, дядя, - повернувшись ко мне своим серо-желтым лицом, с острыми скулами и лихорадочно блестящими глазами, произнес тот, что повыше, - денюжки дашь взаймы? Мы будем тебе очень благодарны. Вот он, - высокий указал на второго оттопыренным мизинцем с длинным грязным ногтем, - сильно нуждается в средствах, и он, дядя, будет сильно благодарен тебе за хороший займ наличными или чем-нибудь еще ценным, что ты нам отдашь.

– Кончай трещать, пи..бол, - прервал его второй.

Этот тоже выглядел изможденным, но все еще вполне крепким и пока не до конца растратившим свои жизненные силы. Речь его была хотя и нервной, но твердой и выдавала в нем жесткого решительного человека, а сбитые кулаки и широко расставленные короткие ноги говорили о спортивном прошлом либо боксера, либо какого-то единоборца.

– Мужик, - медленным движением руки, как будто проведя рукой по волосам, он откинул назад капюшон, под которым обнаружилась почти круглая голова с прямыми сальными светло-русыми волосами, - ты нам по-тихому бабки отдай, и мы уйдем, в натуре базарю.

Он смотрел на меня глазами пустыми, как если бы смотрел на банкомат, в который вставил карточку и теперь с нетерпением ждал, когда же тот выдаст деньги. Деньги конечно у меня были, но отдавать их я совершенно не хотел. Насколько далеко они могут зайти, я не понимал, но отчего-то верил, что они не смогут надолго у меня задержаться. Чтобы как-то потянуть время и подтвердить свою догадку, я задал вопрос: "Это ваша машина стоит внизу с заведенным двигателем?" Невысокий, а именно он был у них за вожака, ответил: "Да, мы торопимся. Отдай по-хорошему все, и мы быренько слиняем, в натуре базарю. Больше повторять не буду". Он подтолкнул меня к входу в зал.

– Давай, давай, мужик, не задерживай нас, - пихая меня в спину, произнес он.

– У меня ничего нет, - вдруг ни с того ни с сего уперся я.

Я и сам не понял, почему это произнес. Возможно, смелости мне придала их спешка, которая могла помешать грабежу, а может быть странный сон, после которого все происходящее сейчас со мной не выглядело абсолютной дикостью. Их коптящий драндулет должен скоро привлечь внимание соседей, которые поднимут крик, вызовут полицию, и этим двум конченым наркоманам придется бежать. Я где-то читал, что от героиновых наркоманов пахнет ацетоном, у них происходит сбой или изменение в обмене веществ, поэтому я предположил, что эти двое сидят на героине. Естественно, я не размышлял над этим специально, просто голова у меня работала сама по себе, выдавая какие-то решения и умозаключения, не утруждая сознание в осмыслении всего, что, видимо, вихрем проносилось в мозгу. Когда вы сидите над какой-нибудь проблемой и пытаетесь ее решить путем логических умозаключений, это нормальный осознанный мыслительный процесс. А вот когда ваша голова выдает вам решения по незаданным вопросам и непоставленным задачам, как будто вытаскивая очередного туза из рукава, тогда вы задумаетесь о всей сложности человеческого мозга, если у вас конечно будет возможность пережить экстремальную ситуацию, вызвавшую всплеск умственной активности.

Зайдя в зал, невысокий без лишних разговоров ударил меня в лицо кулаком. Я упал навзничь, больно ударившись затылком о подлокотник дивана, но сознания не потерял. Зажимая рукой разбитый нос, я смотрел, как невысокий обшаривает шкафы и книжные полки.

– Ребята, а вы знаете, что грабить - это грех?
– спросил я высокого, присевшего рядом со мной на диван.

– Грех деньги зажимать, когда люди страдают, дядя, - ответил высокий.
– Что ты знаешь о страданиях, умник?
– он внимательно следил за действиями напарника.
– Ты в курсе, что тебе никто не поможет? Мы тебя вычислили, когда ты закрывал окно. Во всем вашем гребаном колодце больше нет ни души. Вот он, - высокий кивнул в сторону напарника, не посмев больше показывать на него пальцем, - легко и непринужденно завалит тебя, если ты не отдашь нам то, чего мы хотим. Через час нам будет уже настолько плохо, что ты и представить себе не можешь, а ты мне про грех какой-то поешь.

Второй вдруг отошел от шкафа и коротко, без замаха пнул меня по ребрам. Сильнейшая боль пронзила все тело. Я схватился обеими руками за бок, размазывая кровь из носа по себе, одежде, по полу.

– Хватит пи...деть, помогай давай, - сказал он со злостью высокому.

Тот вскочил и бросился в спальню. Невысокий вернулся к шкафу. Мои надежды на избавление рухнули после слов высокого о том, что соседей никого нет, а из действий и состояния невысокого мне стало ясно, что все намного, намного серьезней, чем я предполагал.