– Гуджи Ишида может быть там, - сказала она. – Он будет изо всех сил искать меня.

– Если ты хочешь вернуться, - сказал Широ, опуская ее пустую коробку рядом со своей, - то стоит идти сейчас. Изанами пока что отступила, но если она продолжит попытки убить нас, то она еще вернется.

– Я могу вернуться в храм и поговорить с гуджи Ишидой хоть сейчас, - ее нервы покалывало, но она не обращала на это внимания. – Мы можем получить нужную информацию за пару дней.

– Тогда иди, - сказал Юмей. – Нельзя тратить время.

– Идти? Сейчас?

– Конечно, нет, - Широ вытянул руки над головой и выгнул спину. – Подождем декабря, чтобы проблем стало еще больше.

– Но сейчас середина ночи, - он вскинул брови, и она поднялась на ноги. – Ты прав. Нельзя тратить время.

ГЛАВА 3:

Подавляя зевок, Эми следовала за Широ по темному лесу. Он огибал деревья, хрустел ледяной корочкой, покрывавшей снег. Она рассеянно смотрела на его спину и шевелящиеся уши, а сама думала о храме Шираюри.

Она проспала почти три дня и плохо ощущала время. Казалось, прошло мало времени, но с ее побега из храма прошло уже почти пять дней. До побега она собиралась встретиться с Ишидой впервые за полгода. Его визиты были короткими, но регулярными: дважды в год он проверял условия ее жизни и приносил новый омамори.

Под кимоно над сердцем лежал плоский шелковый мешочек на тонком шнурке. Внутри него был особый офуда, бумажный талисман с защитными словами на нем. Он скрывал ее ки, чтобы ёкаи не узнали в ней камигакари. Если Широ был прав насчет изменения ее запаха, омамори уже не мог ее защитить.

Широ застыл и поднял руку. Она резко остановилась, боясь, что нападут ёкаи или из-за деревьев выйдет красивый и опасный ками.

Его уши подрагивали, улавливая звуки, которые она не слышала.

– Кар.

Над их головами склонила голову одна из ворон Юмея. Она каркнула еще раз.

Широ опустил руку.

В нескольких ярдах впереди, едва заметная в лунном свете, шла среди деревьев лань с ребенком. Эми выдохнула с облегчением. Звери пропали в темноте, и она посмотрела на ворону. Юмей отказался сопровождать ее на пути в храм, оставив эту работу Широ, но несколько карасу за ними все же следили.

Она подавила еще один зевок, жалея, что Тэнгу не отнес их к храму своей загадочной силой, чтобы они не шли по горам. Она устала после боя с Изанами, она проспала за последние дни больше, чем обычно спала за неделю. Широ тоже много спал. Он был сильно ранен после боя с Амэонной и ее похожим на пса слугой, а потом еще и сразился с Изанами.

Пользуясь заминкой Широ, она прошла несколько шагов, чтобы догнать его. Несколько минут они шли рядом, и она заговорила, тихий голос казался слишком громким в безмолвии леса.

– У тебя есть догадки, - начала она, - как Изанами могла пленить Кунитсуками?

– Сомневаюсь, что грубой силой, - он пожал плечами. – Это все, что приходит в голову. Она, видимо, нашла способ их ослабить. Иначе ей нужен Аматсуками для охраны каждого Кунитсуками, а без Аматэрасу один бы смог прорваться.

– Ослабить… - тихо повторила она. – Аматэрасу обвиняла Изанами в том, что та обманом заставила ее уничтожить Инари. Уничтожить страшнее, чем ослабить.

Широ стиснул зубы.

– Инари не было сто лет, - продолжила она, - и Изанами начала убивать камигакари Аматэрасу сто лет назад. Изанами, видимо, обманом заставила Аматэрасу выполнить грязную работу и избавиться от Инари, а потом она избавилась от Аматэрасу.

Она взглянула на него, надеясь услышать его мнение, и увидела, что он напряжен. Ее щеки вспыхнули из-за ее беспечности.

– Прости, Широ. Я не хотела… Давай поговорим о другом.

Как можно было не подумать? Инари был покровителем кицунэ, Широ искал его годами, а она так легко говорила об уничтожении его господина.

Он шел напряженно, почти прижав уши к голове. Она дико озиралась в поисках вдохновения, но вокруг были лишь снег и деревья.

– Первый раз я сольно выступала на церемонии с благословляющим танцем зимнего очага, - выпалила она, спотыкаясь о корни под снегом, чтобы успеть за ним. – Мне было четырнадцать, и двигалась я не так изящно, но гуджи Ишида все равно решил, что я выступлю. Я тренировалась месяцами.

Широ расслабил челюсть и взглянул на нее с любопытством и удивлением, а она продолжила: