На улице почти ничего не видно, от дома буквально пять шагов, видны огоньки с окон и звуки пролетающих где-то вдали самолётов. Он дышит мне в затылок, его тепло согревает меня.

– Ты всегда улыбалась мне, когда мы встречались глазами. Я не понимал, что значит твоя улыбка. Но она манила меня.

Его губы свободно блуждают возле моего уха, но не касаются. Я вздрагиваю, когда холодок пробегает по моей спине. Картер бережно доводит меня до крыльца и целует в лоб как в старые добрые времена.

– Спокойной ночи, Ви.

Я поднимаю на него взгляд, полный вопросов, но он уходит с каменным выражением на лице. Полностью ушедший в мысли.

В гостиной меня встречает Шанти со скрещенными руками и задранными ногами на кресло.

– Приветик, сестренка. Как денёк?

Она улыбается мне, хотя глаза безумно уставшие. Зевает, подавляя сонливость. Хлопковая пижама прилипает к её оголенной коже, пучок тёмных волос торчит на затылке. Я падаю в кресло и поднимаю голову, смотря в потолок.

– Боже, это был самый долгий день в моей жизни. Ты знаешь Картера Чейза, ведь так?

– Да, это один парень из "Взрыва", которых я снимала для журнала.
– Шанти приподнимается, двигая бровями.
– А что такое? Он действительно такой горяч, как все говорят?

Я хихикаю.

– Не совсем... Может быть, чуть-чуть. Я встретила его на улице, когда ужинала с Конте. Но его взгляд был таким холодным, будто я бросила его.

Шанти раскрывает рот и приподнимает брови.

– Но ты поступила именно так. Думаю, он просто обижен. Поговори с ним.

Она встает с дивана, готовая идти спать, но на секунду замирает. Склоняет голову, пучок сдвигается вбок. Я сглатываю, замечая знакомый взгляд, говорящий о том, что я сглупила.

– А что с тобой делал Конте?

Я пожимаю плечами, уводя глаза. Я не могла ей врать.

– Поговори с ним, - говорю ей, дохожу до неё и целую в щеку.
– Он обязан знать правду.

Недоуменным взглядом она провожает меня до самой лестницы, а затем я ухожу в свою комнату, добираясь до крыши, где я быстро засыпаю без задних ног, не обращая внимания на ветер.

Эйвери

Перевернушвись на бок, зеваю, досматривая прекрасный сон, где я делаю Ангела из кучи конфет, но резко просыпаюсь, как только слышу мамин голос. Она тормошит меня по плечам и звонко напевает в ухо.

– Проснись, милая! Сегодня твой первый день со мной, - говорит она.

Я поднимаюсь на локтях, волосы спутаны, несколько локонов прилипли к щеке. Я морщусь, смотря на зелёные цифры возле кровати.

Я проснулась у себя в комнате, а это значит, что кто-то перетащил меня сюда. Или, скорее всего, я сама спустилась сюда, не желая мириться с холодом. Я ещё раз зеваю.

– Ты шутишь? Кто начинает свой день в половине седьмого утра?
– Падаю на подушки, полностью накрывая себя одеялом. Но мама не даёт этого сделать, насладиться теплом, как собирает одеяло и бросает его куда подальше.

– Половина седьмого утра - самое начало дня. Ты привыкнешь, - она посылает воздушный поцелуй, машет и показывает в воздухе два пальца.

– У тебя две минуты. Поторопись!

Я вздыхаю, вяло спускаясь по лестнице. За что мне такое начало дня? Я не люблю вставать так рано. Никогда не любила. Всегда презирала таких людей и считала, что у них не все в порядке с головой. Но все ярлыки стираются, когда понимаешь, что Зои Мэриам сама относится к такому типу людей.

Застаю её в гостиной в до боли смешной позе. Она стоит на руках, вверх ногами, скрестив их в позе бабочки. Золотистые волосы касаются пола. Мама открывает веки, улыбаясь мне.

– Доброе утро, - говорит она.

Мама переворачивается и встаёт на носочки. Надевает куртку и открывает входную дверь. Я завязываю волосы в пучок, натягиваю капюшон поверх кепки чуть ли не до подбородка. Утренний холод щекочет кости. Я вздрагиваю, потирая плечи руками, и выхожу следом за ней.

Мама начинает прыгать на месте, ожидая меня возле почтового ящика. Смотрю на серые тучи и прислушиваюсь к стонам деревьев.

– Ты уверена, что сейчас лучшее время для пробежки?
– спрашиваю её. Она кивает и машет мне, чтобы я следовала за ней.