Эйв будто манила меня. Звала идти за ней, но какая-то сверхсила отделяла нас друг от друга.

– Я, кажется, видел её.
– Адам хмурит брови.

– Ты уверен? На игре был чуть ли не весь чертов город, знаешь ли? Может, это просто мираж?

Почему, но мне хочется закричать в знак протеста. Я уверенно качаю головой.

– Нет, это была она. Она была в кепке, которую я дарил ей на шестнадцатилетний день рождения.

Я выхожу на улицу и глубоко вдыхаю, позволяя чистому ветерку охладить моё разгоряченное лицо.

Адам окликает меня, крича через поток холодного ветра. Его мышцы напрягаются, когда он поднимает руку ладонью ко мне лицом.

– Передавай Шанталь привет, если встретишь её.
– Я улыбаюсь, кивая.

Вспоминаю, как встретился первый раз со старшей сестрой Эйвери. Она выше и старше её.

Может, они и родственники и у них одни и те же родители, но на самом деле эти девчонки полная противоположность друг другу. И не дай Бог мне, все-таки, поведать старшую сестру Эйвери Тейлор Джонсон.

Перебежав на другую сторону улицы, прячу руки в карманы джинс и прямиком иду за ней, веря, что мои ожидания превратятся в реальность. Надеюсь, она меня ещё не забыла.

Эйвери

– Осторожнее, Ви!
– настороженно диктует бабушка, медленно идя задом наперёд, вытянув руки.

Со сжатыми губами иду к столешнице, крепко держа в руках хрустальную чашу с тёмной водой.

По словам моей бабушки, самой странной и своеобразной женщины в доме, это были остатки негативной энергии. Я просто должна была её перелить в другую чашу, чтобы она принялась за работу.

Правая рука трясётся и уже была готова отпустить посудину, но, к счастью, все обошлось. Мы обе выдохнули. Бабушка вытерла вспотевший лоб и широко улыбнулась. Она сжала мою руку.

– Ты сделала это, а теперь вставай в конец кухни и вытяни эту заженную свечу вперёд, - сказала она, передавая свечу.

Как только пальцами обхватила красный маслинистый ствол, языки пламени разожглись сильнее, будто во мне что-то жило, не подвластное объяснению.

– Бабушка, а так должно быть?
– с опаской спрашиваю, указывая другой рукой на свечу, которая вот-вот была готова спалить мое лицо. Бабушка кивнула и легонько подтолкнула к углу.

Она была единственной женщиной, ради которой я бы сделала все, что угодно. Она была самой доброй и милой. Когда она узнала, что её дочь, моя мама, уходит от моего отца, сразу привезла её в Нотервиль.

Этот город был её домом. Здесь она родилась и на этой земле хотела оставить своё тело, паря всей душой к небесам.

– Не отвлекайся, дорогая, - слышу громкий голос бабушки.
– Ты нужна мне тут!

Она переливает мутную воду в другую посудину и накрывает её чёрной вуалью. Извинившись, сглатываю. Наблюдаю, как женщина закрывает веки и тихо нашептывает несколько строк на латинском. Все ещё поражаюсь, откуда она знает его.

Такой ритуал она делает ежегодно, дабы, как она говорит, защитить дом и семью от посторонних сил. Бабушка была помешана на сверхъестественном; длинные свечи, пылающий костёр, огни, голоса с других миров, странные сны - все это было её. Она родилась в такой среде. И ей это нравилось.

Теперь она хочет затянуть меня на свою сторону, все время говоря, что мир потусторонний - самое безопасное место. Отчасти я верила ей, отчасти нет. Это были детские байки. А может быть это всего лишь проявлялись во мне гены матери?

Я ухожу в воспоминания детства, как гуляла по чистому полю. Гуляла с Чейзом и то, как мы впервые познакомились.

Тогда мне было десять, а ему двенадцать. Я пыталась сорвать яблоко с соседнего дерева, опираясь на забор одной рукой.

– Эй, воришка, - провопил Картер тогда, тем самым пугая меня. Вздрогнув, я упала с забора и поранила локоть и колено. Шикнув на него, Картер лишь расхохотался. Он протянул руку, но я покачала головой.

– Давай лапу, дереха, - сказал он, хохоча.

Я покачала головой вновь и тогда мальчишка фыркнул. Обернулся ко мне спиной, но перед этим Картер сильно ударил по стволу дерева и яблоко упало мне прямо в руки. Разинув рот, мои мысли спутались. Из ниоткуда послышался женский голос, на что Картер побежал к нему, оставляя меня одну.

– Увидимся, воришка!
– крикнул он, махая мне рукой. Он оглядел меня своими серыми, тогда уже пронзительными, глазами и кивнул.

– И да, я не скажу маме о том, кто пробует её яблоки.

– Эйви, очнись!
– Голос бабушки пронзил меня до костей.