– Да погоди ты! – разволновался он. – Мне что жене-то сказать?!

– Можете телефон ей дать, я ей все подробно расскажу.

– Так, – мрачно сказал он. – Проезжай! Чего встал? Об этом-то я и мечтал, можно сказать, всю дорогу.

Вчера меня остановил гаишник. Я посмотрел на спидометр, и мне захотелось всплакнуть, хотя превышение скорости было просто пустяковое.

Месяц назад меня тоже остановил гаишник. Это было на посту ДПС. Спорить с ним было бессмысленно: я превысил. То есть ехать в этом месте можно было не быстрее 50 км в час, а я ехал 60. Две минуты тому назад я шел со скоростью 150 км в час, и теперь мне казалось, что я просто стою на месте. Кроме того, совершенно понятно, что порядочный человек никогда не остановит тебя за превышение на 10 км. В конце концов у этих людей есть же кодекс чести. Просто мало кто о нем знает (в том числе и из числа самих гаишников). И один из пунктов этого кодекса гласит, что на 10 км – можно. Даже на 15 можно. Ну, до 20 км, и это уже на усмотрение. Но 10 км – это по-честному.

В общем, я сознательно, видя радар в руках у человека, ехал мимо него со скоростью 60 км в час. И он меня остановил.

Он подробно объяснил мне суть нарушения, и мы пошли составлять протокол. Мне не хотелось разговаривать с ним. Я потерял к нему интерес, потому что обиделся на него. То, что он сделал, было нечестно. Вот именно так это называлось: нечестно.

И я ему об этом сказал.

– То, что вы сделали, – сказал я, – нечестно.

– Почему? – удивился он.

– Потому что на 10 км – можно. Он еще больше удивился:

– Почему вы так решили?

Я объяснил почему. То есть я все-таки незаметно для себя вступил в дискуссию. Хотя было не из-за чего. Он не собирался отбирать у меня права. Он не имел права. Речь шла о штрафе рублей на 100. Но, видимо, мне все-таки и их не хотелось платить.

Он так долго молчал, когда я это ему сказал, что я испугался. Не за него, за себя. Может, он вынашивал в себе что-то страшное. Может, мои слова про кодекс чести, в который вписываются нарушения Административного кодекса, оскорбили его. Мне казалось, он готов броситься на меня не только с упреками, а и с кулаками.

– Ну и что вы предлагаете? – поинтересовался он. Я сразу заподозрил тут провокацию и сказал, что мне от него ничего не нужно. Я надеялся на ответную любезность, рассчитывая, что и ему от меня ничего будет не нужно, и я спокойно поеду дальше.

– Я же не могу вот взять и отпустить… – сам с собой рассуждал он. – Ну не знаю… А ты здесь часто ездишь? Очень? Ладно. Тогда так. Протокол не составляю, езжай. Договариваемся так: если я тебя здесь же в следующий раз останавливаю за то же самое, штраф в 10 раз больше, и без квитанций. Ты согласен?

Я, конечно, согласился. Ну я же не дурак еще раз тут же попадаться. И вот месяц спустя он не спеша шел ко мне, а я сидел, глядел на спидометр, и мне хотелось всплакнуть от бессилия. На спидометре было плюс 10.

Я нарушил очень грубо. Я выехал на встречную, когда ехал в гору. Несколько грузовиков почти встали впереди меня, и я решился. Я знал, конечно, что правила изменились и что стоить это мне может дороже, чем раньше. Ведь сейчас за выезд на встречную не положен даже штраф. Просто забирают у тебя водительское удостоверение, да и все.

И вот он ко мне подходит…

У кинотеатра на Новинском бульваре, где я припарковал машину, ее уже не оказалось. Три часа назад я был счастлив, когда нашел здесь местечко.

Я сразу позвонил в службу эвакуации. Мне с удовольствием, почти с наслаждением рассказали, что к ним никакой информации насчет моей пропавшей машины не поступало.

– Ну, если у вас нет никакой информации, значит, на ваших стоянках этой машины нет? – уточнил я.

– Нет, – с радостью подтвердила оператор. – Заявляйте в угон.

– Что, без машины остался? – участливо спросил меня пожилой грузин.

Он метрах в десяти от меня очищал от снега свой «Лендкрузер», стоявший на тротуаре, и все слышал.

– Вы в этом доме живете? – спросил я.

– В этом. Уже двадцать лет. Здесь последний год часто эвакуаторы работают. Потом люди так же бродят, как вы. Надо на Рябиновую ехать. Они все, что находят, туда везут.

– Да там вроде нет, – сказал я.

– Там-там, – уверял он. – Больше отсюда никуда не возят. И там с людьми можно разговаривать. Мы же все русские люди, – уверенно произнес он.

Я поехал на Рябиновую улицу. Был третий час ночи. У закрытых ворот стояло несколько десятков машин с работающими двигателями. В них грелись люди. Вокруг все было очень тихо и исполнено, как мне показалось, гигантского внутреннего напряжения. Вдруг огромные ворота распахнулись и оттуда выехала, сияя фарами, красная «Ауди».

Я успел сказать человеку, который долго закрывал ворота: