— Я уже ничего не знаю, — отозвалась я, отходя на несколько шагов и сомневаясь, что мой голос вообще слышен за воем шторма.

Спайк приподнял голову над гребнем холма и спустя секунду резко пригнулся обратно, едва избежав луча, вспоровшего воздух в том месте. Хотя многие из противодраконовых лучемётов были выведены из строя ЛитлПип, один или два ещё функционировали и могли выжать из себя ещё пару-тройку выстрелов.

— Ясно. Почему бы тебе не отправиться в Звёздный Дом? Я собираюсь отвлечь внимания этой штуки, а затем передам всем в Коллегии, что ты здесь и с тобой всё в порядке. Хорошо?

Вслух я не ответила. Лишь едва заметно кивнула. Спайк бросил на меня последний встревоженный взгляд, затем развернулся и устремился прочь, скользя над тёмным озером. Набрав скорость, он взвился вверх к облакам, изрыгая пламя. Я проводила его взглядом, а затем, сквозь темноту и дождь направилась… домой.

* * *

Со времён той вечеринки дом почти не изменился. Здесь царил всё тот же беспорядок. Остатки еды, вывалившиеся из перевёрнутых тарелок. Огрызки фруктов из Общества, наполняющие воздух нездоровым сладковато-гнилостным запахом. Унылую картину дополняли полупустые бутылки Спралк-Колы и виски. Мне оставалось только ждать. Просто ждать. Наверх я подняться не могла. Это было также невозможно, как полёт на луну.

Я просто должна была ждать среди призраков.

Я уселась во главе праздничного стола в окружении пустых стульев.

— Пустые стулья… пустые столы… — пробормотала я, окидывая взглядом окружающую меня картину запустения. Отовсюду за мной следили призрачные лица и тени тех, кого я знала и любила. Следили и ждали, когда придёт моя очередь присоединиться к ним.

Мне слышалось, как Рампейдж хрипло смеётся над тем, как П-21 угрожает ей гранатой, а Лакуна изумлённо наблюдает за ними, стоя в дверном проёме. Я могла расслышать музыку, что Священник, Мелоди и Лакуна играли со мной на концерте. Могла учуять прогоркло-едкий аромат стряпни Глори. Могла ощутить, как она и П-21 прикасаются к моей коже, не важно, как много я потеряла от своего прежнего тела. И чем дольше я сидела здесь, тем больше и больше призраков всплывало из прошлого. Миднайт и Риветс, Скудл и Горгон с Деусом. Группа кобыл в рабских ошейниках. А самое ужасное в призраках то, что рядом с тобой их может поместиться очень много. Что-то хрипящий Голденблад. Глядящие на меня в замешательстве Твайлайт и Реинбоу Деш. Секаши. Стигиус. Сильвер Спун. Даже Лайтхувз, Аврора и Стил Реин могли посмеиваться надо мной с балкона. Рядом со мной хватало места и для других призраков. Здесь были и Лайтин Дансер с Линзфлейр от Даск, и Виндшир от Каламити.

Я сверилась с ПипБаком. Оставалось ещё два часа. Два часа до того момента, как моя жизнь подойдёт к концу. Я пробежалась взглядом по комнате, терзаясь загадкой, как же убить оставшееся у меня время. Еда. Мне нужно что-нибудь съесть. За оставшиеся два часа я могла позволить себе последнюю трапезу. Левитировав к себе миску, я наполнила её хлопьями и захрустела.

«Твоя мама была на вкус как… яблоки…»

Роняя в миску слёзы я с трудом проглотила этот единственный ужасный кусочек. Сидя там, я чувствовала, как дрожат мои конечности и как внутри меня что-то вот-вот взорвётся. П-21. Глори. Рампейдж. Лакуна. Снова и снова проносились мои друзья по моим мыслям. Пронзённые. Облучённые. Брошенные. Принесённые в жертву. Не я. Я была последней! Я, блядь, осталась последней!

Отшвырнув миску прочь, я запрокинула голову и закричала. Я закричала снова, и призраки зааплодировали. Я кричала, а они ликовали! Вот какой будет цена. Не смерть. Нет. Не смерть. Не освобождение. Не облегчение. Я кричала, как никогда прежде и не смогла бы остановиться. Я бы кричала вечность, и после вечности, пока не сгорели бы звёзды, и не осталась бы извечная пустота. А после я кричала бы во тьме до конца времён.

А затем меня прервали. Не копыта призраков из моей памяти, а тёплые, заботливые и живые копытца. Они с силой стиснули меня поперёк груди, и чьи-то слёзы закапали мне на шею. Весь царивший во мне хаос замер на одно бесценное судьбоносное мгновение и я медленно обернулась.

— Нет, мама, — сквозь слёзы пролепетала Бу, цепляясь за меня изо всех сил.

Боль внутри меня обернулась слезами, и они прорвались наружу. Они словно ливень обрушились на лесной пожар моей муки и страдания, и погасили это пламя. Я плакала о каждом призраке в этом доме, даже о моих врагах. Я рыдала и изливала через эти слёзы каждую толику боли и страданий. А Бу, пони, что никак не поддавалась прихотям игральных кубиков судьбы и всякий раз избегала участи стать одной из этих призраков, плакала вместе со мной. Она делила со мной моё горе и мои потери. Пони, который никогда не должно было быть, но которая была, теперь помогала мне держаться. И хотя пони может кричать, пока не угаснет вселенная и даже ещё дольше, никто не может плакать вечно. Не смотря на это, я побаловала себя, хорошенько выплакавшись.

Когда я наконец смогла взять себя в копыта, Бу села рядом со мной, положила копытца мне на плечи и заглянула в моё зарёванное лицо. Она стала моим духовником, и я рассказала ей обо всём. Обо всех моих неудачах. О моих страхах. Я не знала, всё ли она понимает, но даже если нет, я сомневалась, что это имеет хоть какое-то значение. Всё, что было важно, это лишь то, что кто-то готов был разделить со мной всё, что я чувствую. Что кто-то сделал такое возможным. И даже если это не облегчало боль, это делало её терпимой. Такой, что хоть она и давила на меня, но я могла её выдержать.

— Всё хорошо, мама. Всё хорошо, — повторяла она снова и снова. Конечно же, это было не так, то это было и не важно. «Хорошо» стало молитвой, повторяемой снова и снова в надежде, что слово обернётся истиной. Когда я наконец утёрла глаза и нос, я снова почувствовала себя более собой, чем было с той поры, как я покинула луну.

— Нет, не хорошо, — в конце концов возразила я. — Но я сделаю так, чтобы всё стало хорошо. Я должна это сделать. Не исправить. Не восстановить. Просто… наладить. Мне хватит и этого.