— Псалм? — спросила я, испытующе смотря на него, но он продолжил как ни в чем не бывало:

— Ты переделала её в Лакуну. Образ матери, что вполне понятно, с учетом того, что та безвременно скончалась много лет назад. Шизофреничка.

— Рампейдж?

— У неё синдром множественной личности, — без запинки ответил единорог. — Тебе все же следует называть её Пепперминт.

— Скотч?

«Ладно. А что насчет остальных?»

— А ЛитлПип? С ней что?

— Ты имеешь ввиду Пипсквик? Ну, с чего бы начать? — по-настоящему ухмыльнулся Голденблад. — Начнем с её необузданного злоупотребления наркотиками, которое вылилось в хронический психоз[57]. Добавим ко всему этому нарциссическое расстройство личности[58], бредовое расстройство[59], бред отношения[60] и бред преследования[61]… — он замолк и увел разговор в сторону: — Одна единственная пони, лично управляющая погодой и «спасающая Пустошь»? Ничего не напоминает?

Я пропустила это замечание мимо ушей.

— Вельвет Ремеди?

— Тоже нарциссическое расстройство и серьезный случай бредового расстройства. Она уверена, что ей «суждено» стать вторым пришествием Флаттершай на земле. — Я еще не успела задать следующий вопрос, как он указал на Каламити: — Посттравматическое стрессовое расстройство от службы в Королевской Гвардии. — Единорог потер подбородок. — Они хорошо уживаются вместе. Жаль только, что он подпитывает её фантазии. Что же, у нарцисса всегда есть поклонник, полностью от него зависящий.

Я помрачнела и просто указала копытом на пони замотанного в фольгу, даже не зная, какой вопрос задать.

— Эпллснэк? Скопто- и гаптофобия. — Увидев мой непонимающий взгляд, он вздохнул. — Боязнь прикосновений и быть увиденным, вкупе с депрессией, которая обычно связана с этими расстройствами. А ты считала, что под фольгой монстр?

Я указала на следующего пациента, однако Голденблад лишь по-отечески улыбнулся:

— Мы можем хоть целый день на это потратить, но ты не узнаешь больше, чем уже знаешь.

«Ну и ладно».

— А я?

Улыбка единорога немного дрогнула, и он ответил не сразу.

— Возможно один из самых сложных случаев посттравматического стрессового расстройства, который я встречал за свою жизнь. Смешав его с лежащим в основе циркулярным психозом[62], мы получили восхитительную смесь фантазий, самопренебрежения и импульсивности. Твое состояние варьируется от крайне возбужденного и до столь сильного возбуждения, когда нам приходиться искусственно вводить тебя в инволюционную застывающую депрессию[63], при который ты остаешься неподвижной часами. Ты описываешь себя как либо одинокого спасителя всего мира, либо мразь, которую нужно изнасиловать, а потом запытать до смерти. Порой всё сразу. И ты ищешь смерти за те кажущиеся непростительными поступки, которые твой разум многократно гиперболизирует.

— Это просто нелепо! — резко сказала я и развернулась, но тут же наткнулась на Дуфа, и мы сразу же напряглись. «Что я вообще делаю? Куда я пойду во сне?» — Это все иллюзия, — проговорила я, наступая на Голденблада. — Ты мертв!

Единорог вздохнул:

— Блекджек, просто подумай, что более реально: твоя борьба за жизнь в каком-то радиоактивном кошмаре или то, что ты просто больна, и тебе просто надо поправиться? То, что ты Охранница, спасающая жизни, даже если шансы на это крайне низки, или что ты просто кобыла, которая слишком к себе строга и нуждается в помощи? То, что ты далекий потомок Твайлайт Спаркл с душой Принцессы Луны и заклинанием, которое спасёт всех пони, или то, что ты просто полицейский, которая позволила одному неудачному дню полностью себя поглотить?

Я снова посмотрела в окно на помещение. Было ли это все моей фантазией? Я уже не могла с точностью ответить на этот вопрос. Голденблад положил копыто мне на плечо.

— Нет ни какой Пустоши, Блекджек. И никогда не было, — проскрипел он, словно дядя, который слишком много курил.

Я представила шуршание перемешиваемых карт и загробный голос, который вторил им: «Думаешь, что я лишь какой-то пустынный кусок земли? Я — везде».

Мир без Пустоши…

Я прикрыла глаза.

— Звучит прекрасно. Просто прекрасно, — в сердцах сказала я. — Я хочу поправиться. Иметь простую жизнь. Просто быть пони… обычной… доброй… пони. — Открыв глаза, я посмотрела на друзей. Какого бы это было просто стать Блекджек? Но, пока я смотрела на них, мой разум зацепился за сущую мелочь. Та его часть, которая вечно была чем-то недовольна, зацепилась за нее. Я взглянула на Голденблада, стоящего в своих очках и свитере, глаза которого были полные озабоченности. — Есть кое-что, что я хочу знать. Сущая мелочь.

Единорог нахмурился еще сильнее.

— Если тебе от этого станет лучше, то спрашивай.

— Конечно, станет, — сказала я, смотря в окно. — Каково настоящие имя П-21?

Прошло несколько секунд, и я оглянулась на озадаченного жеребца.

— Что, прости? — беспечно спросил он.

— Ну, П-21, тот жеребец, — указала я копытом. — Если уж вы мониторили мой разум с помощью магии, то понимает о ком речь. — Он посмотрел на П-21, а затем снова на меня. — Да ладно, не может же его имя быть «П-21»? Так каково его настоящее имя?