— В нашей городской больнице, — Гульсум передала то, что сказала ей Марьям.

— В больнице? Не может быть. В больнице так сделать не могут. Я знаю там всех врачей, они не могли. Вы точно знаете, что в больнице?

— Так она мне сказала, Марьям, — Гульсум посмотрела на врача, и ей в голову пришла мысль: а что если он прав, если Марьям ей соврала. Вполне могла. Но зачем?

— Она могла в таком состоянии сказать что угодно, — Дима смотрел на Гульсум. — Она потеряла столько крови, что еще немного и… В общем, вы молодец. Вовремя ее привезли. Как вас зовут?

— Гульсум.

— Меня Дмитрий. — Гульсум кивнула. Поначалу ее смутил его взгляд — прямой и открытый. Так смотрят дети. Вместе с тем врач как будто с интересом разглядывал ее, но в этом любопытстве не было ничего оскорбительного, скорее наоборот. Его взгляд был умным и теплым. С ним было очень легко говорить.

— Мужчины у вашей подруги, как я понимаю, на горизонте не видно, — сказал Дима. — Хотя сейчас такое время, может, где и скрывается. Да? — он посмотрел на Гульсум.

— Я, честно говоря, не знаю. Но думаю, да, с этим у Марьям далеко не все в порядке. Я видела один раз ее парня, правда, мельком.

— И что?

— Впечатления мужчины он не произвел. Не случайно же она аборт сделала.

— С кем она живет?

— Одна.

Дима задумался.

— Вы, Гульсум, когда мы вашу подругу выпишем, побудьте с ней какое-то время, несколько дней, поддержите ее морально, да и физически она еще будет слаба. Вы производите впечатление человека сильного, разумного. — Гульсум про себя усмехнулась. Или, доктор, ты не очень умен, или я действительно научилась носить маску. Скорее всего второе, сказала она себе. Нет, все-таки, наверное, уроки Катрин не прошли зря. Лучше верить в это.

— Оставьте мне свой телефон, на всякий случай, — сказал Дима. — Мало ли что, вдруг что понадобится…

— У меня нет телефона, — сказала Гульсум.

— У вас он торчит из кармана, причем спутниковый, как у меня, — сказал Дима.

— Я не знаю его номер, только сегодня купила. Вернее, забыла. Дома записан. Я завтра вам дам обязательно.

— Хорошо. Я вам запишу мой, завтра позвоните, пожалуйста, я скажу вам, как дела. Думаю, что будет все хорошо, Гульсум.

Медсестра вышла из домика, и они остались одни. Дима долго смотрел Гульсум в глаза. Она не отводила взгляд. Она вдруг увидела, что врач слегка покраснел. Он хотел что-то сказать. Она поняла по его мимике, он как будто сделал усилие над собой, но передумал.

— Я пойду? — спросила Гульсум.

Дима молча кивнул, продолжая смотреть ей в глаза.

— Вы живете с родителями? — спросил он.

— Нет.

— Одна?

— Да.

— Почему?

— Снимаю квартиру.

— Вы студентка?

— Да.

— Где учитесь?

— В МГУ.

— На каком факультете?

— Искусствоведение, на историческом.

Дима неожиданно широко улыбнулся.

— Вот здорово! — сказал он, положил подбородок на руки и опять стал во все глаза смотреть на девушку. Она, наконец, не выдержала и опустила глаза.

— Так я пойду? — спросила она. — Я больше не нужна?

Врач, как будто опомнившись, встал со стула и бодро сказал:

— Да, Гульсум, идите, завтра позвоните мне. Как вы доберетесь?

Гульсум пожала плечами.

— Да здесь не так уж и далеко.

— Знаете что, подождите. У нас скоро машина в город пойдет. — Дима посмотрел на часы. — Да вот как раз сейчас и пойдет. Вас подбросят. Пойдемте.

Они вышли из домика, и врач махнул рукой охраннику.

— Сереж, проводи девушку к Вовке. Он сейчас как раз едет. Пусть подбросит. Добро?

— Добро, Дмитрий Андреевич, — охранник, глядя на врача, просиял счастливой улыбкой.

Они все его здесь просто обожают, подумала Гульсум. Наверное, есть за что. Марьям в надежных руках. Она все сделала правильно.

Охранник проводил ее к выходу с территории госпиталя, где стояла машина «Жигули» старой модели, в ней сидел молодой водитель. Он молча открыл ей дверь и повернул ключ зажигания. После общения с врачом Гульсум думала, что все ей здесь будут улыбаться и заботливо обо всем расспрашивать. Но она ошиблась. Водитель за время дороги не проронил ни слова. Когда въехали в центр города, Гульсум поблагодарила его и попросила, чтобы он остановил. Она попрощалась, он не ответил и резко тронул машину с места.

Гульсум прошла мимо разрушенного бомбежкой дома, завернула за угол, поднялась на свой третий этаж, вошла в квартиру, набрала ванну. В этом доме даже горячая вода всегда есть, удивилась она и, расположившись в теплой ванне, уснула. Проснулась, когда вода стала остывать, вытерлась и долго сидела на кухне с чашкой чая, который так и не выпила до конца. Она смотрела в окно на город.

Гульсум во всех подробностях вспоминала этот длинный день, и вторая его половина, несмотря на беду Марьям, нравилась ей больше первой. От поездки в госпиталь у нее остались почему-то приятные впечатления. Почему? — спросила она себя. И тут же поняла: врач. Ей понравился молодой врач. Дмитрий Андреевич. Ей же он представился как Дмитрий. Она постаралась быстро отогнать от себя эти мысли — вряд ли она когда-нибудь увидит его еще раз. Надо думать о завтрашнем дне — завтра встреча с Борисом и, наверное, инструкция по поездке в Москву.