Понимаю, отец... Но должен понять и он, что нынче без высшего образования человек — никто! А в нашем поисковом деле особенно. Ты же сама все прекрасно знаешь! И упираешься из деликатности и провинциального самоуничижения. А повод — отец! Но разве нельзя заменить тебя домработницей? Ты же сама говоришь, Феня для тебя словно вторая мать и лучше чувствовать себя стала. Можно ей все объяснить как следует еще раз и забрать к себе из инвалидного дома. По-моему, она не такая уж и была свихнутая. Пусть Дмитрий Гурович позаботится о ней, а она отлично справится у него по хозяйству. И ты освободишься для главного, нужного и первостепенного дела! И мы здесь окажемся вместе! Вот была бы красота!

Твой Игорь».

«Дорогой!

Я тоже считаю дни, которые остаются до нашей встречи. Но я хотела бы встретить тебя в Витимске. Я понимаю, в Витимске да кандидат наук — это здорово! Однако можно учиться и заочно в аспирантуре. Подумай, как ты нужен сейчас здесь, Игорь! Ты знаешь про наше золото уже больше самого Матвея Андреевича. И если ты оставишь поиски, затормозятся и те скромные работы, что велись сейчас у нас. А это отразится на общем настроении витимцев. Начнет пустеть Витимск. Сами того не зная, мы стали надеждой здесь, тонусом жизни. Свернутся поиски, начнет распадаться многое. А ты знаешь, развалить любое дело легко, наладить труднее. Особенно в наших северных условиях. И никто из твоих друзей не заменит тебя здесь, учти! И особенно мне!

А нас преследуют по-прежнему неудачи.

Еще и еще раз пересматриваю анализы проб, отобранных тобою летом. Нет, Игорь, утешительного пока мало. Слабенькие следы золота показались в последних ваших пробах кварца, и все. У Мити тоже безрезультатными оказались его поиски по-новому. Но ты не смейся над ним, ради бога. Все-таки он от всего сердца работает. Митя привязан к поискам всей душой, а это при наших теперешних неудачах уже много значит.

Я тоже не собираюсь пока бросать лабораторию. С Феней у меня по-прежнему хорошие отношения. Она даже стала одно время совершенно здраво рассуждать. Но после того как отец показал ей шапку, найденную на Шамане, Феня снова стала говорить про хрустальное зимовье, где якобы скрывается ее братка, и что шапку он выбросил как знак, что Золотая Матушка с Батюшкой жилу не хотят обнародовать, самим надо искать и выручать Василия из того заколдованного зимовья. Кроме того, у нее появилась мания преследования. Ей кажется, что к ней подбираются по наущению твоего отца соседи-инвалиды, чтобы утащить ее добро. А Матвей Андреевич объяснил, что твой отец всего-навсего усердно перетряхивает инвалидный дом, наводит чистоту и порядок. Да и какие сокровища могут быть у нашей бедной Фени?

Матвей Андреевич тоже не раз предлагал нам взять Феню к себе, чтобы она присматривала за отцом, когда я буду выезжать в поле. Но я не хочу рисковать жизнью отца. У него случаются сильные приступы. Придет из суда — чернота под глазами. Наденет свой любимый халат и начинает дела прорабатывать, ходит по дому, переживает. Близко к сердцу принимает он все свои судебные дела, а оно у него не терпит таких перегрузок. Хорошо еще, по воскресеньям он выезжает в тайгу: все тоже ищет жилу. Найти навряд ли что найдет, а здоровье хорошо укрепляет. За Феней же за самой уход нужен постоянный. Мы сейчас навещаем ее попеременно: я, Ксения Николаевна и верный друг ее Ваня.

И поиски нельзя мне сейчас оставлять. Пока я на месте и без высшего образования. Любая замена скажется болезненно в нашей рудной партии. Вот когда мы найдем, что ищем, тогда я буду решать, как жить дальше. А пока я должна работать и работать. И надеюсь, ты приедешь к нам, чтобы довести поиски до конца. Приезжай, Игорь, я тебя жду! И хорошо, если бы ты смог удержать до последнего всех твоих друзей-золотишников. Матвей Андреевич наконец добился небольшого сдвига с Большим Проектом. И может быть, уже в этом сезоне будут организованы новые отряды. И твоим друзьям найдется дело. Пусть скромное на первых порах. Но зато какие перспективы, если мы зацепимся за жилу! Не мне об этом говорить. Ты лучше меня все объяснишь своим друзьям. А я целую тебя за это и за все хорошее!

Люба».

«Здравствуй, Любовь Дмитриевна!

Легко судить с маленькой провинциальной колокольни. Забываешь, что мир огромен и таких проблем, как наше коренное золото, тысячи. При этом решать их предлагают на более выгодных условиях, чем у нас в Витимске. Вот висит в деканате список точек, где требуются молодые специалисты. Ты бы только взглянула в него: Хибины, Кривой Рог, Тянь-Шань, Урал, Алтай, Сибирь, Дальний Восток, Камчатка, Якутия, Магадан — куда хочешь поезжай! И в большинстве организаций обеспечено место геолога. Как же я могу уговорить ребят ждать вызова из Витимска, когда все их долготерпение исчерпано. Перспективы! А где их нет? Везде для таких ребят, как наша четверка, найдется дело, на котором они быстро пойдут в гору.

Кроме того, у каждого нашлась личная причина, которая и решила выбор места будущей работы.

Жене Солонцову нужно помогать родителям — и он все-таки собирается на Колыму.

Витька Слон вдруг взял и женился. Я вовсе не против такого оборота. Но женился он на Люське, юристке, о которой я рассказывал тебе. А у семьи свои запросы. Их устраивает Рудногорск, где работа на месте и квартира с удобствами.

Борис помогает всерьез своему отцу в расчетах, и вообще, может, его оставят на комсомольской работе: там тоже нужны толковые парни.

Итак, остаюсь один я. Витимск — это мой камень, моя судьба, и я не открещиваюсь от него. Только придется мне теперь тянуть лямку одному за четверку, на которую рассчитывал когда-то, — для этого надо иметь голову, как у самого Журкина. Придется мне остаться еще на два года в качестве аспиранта. Это мое решение может изменить лишь случайность. А тебе, Любушка, я предлагаю как следует подумать об институте. Потом мы возьмемся за поиски вместе с тобой на новом уровне.

Я надеюсь, ты приедешь ко мне.