Крыльцо загудело под их ногами морозной утробой. На шум кто-то вышел в сени, отворил входную дверь.

— Кыто тута? — высунулась из проема стриженая голова на жилистой шее.

— Мы к вам по делу, — бодро начал Гарька.

— Кыкому тыкому делу? — загнусил Ваня.

— Понимаете, мы пришли кое о чем расспросить вас, — напирал Гарька.

— О чем рассыпоросить? — удерживал дверь Ваня.

— В связи с делом Игоря Бандуреева, — объяснил Гарька.

— Никаких таких дел мы не зынаем, — отрезал Ваня. — Картошка, капуста продаем, а других дел и зынать не хочем!

Он попытался захлопнуть дверь, но Женя отстранил Гарьку и удержал дверь перед самым хлопком.

— Дядя Ваня, пустите нас, — попросил он, — мы долго не задержимся...

Ваня высунулся опять и приблизил к Жене желтое сморщенное лицо. Глаза хозяина вдруг блеснули.

— Евыгений Ильич? — охнул он. — Ходите...

И дверь распахнулась перед всегдашним покупателем, который не мог обходиться без картошки и капусты.

Женя поймал Гарьку за руку и повел его за собой, словно Ваня мог все же остановить второго незваного гостя. Но хозяин мелким шажком догнал гостей и щедро распахнул перед ними дверь в свой большой дом.

Женя и Гарик перешагнули порог и будто очутились в зимнем саду. Вокруг них в ящичках, кадках, кастрюлях зеленела рассада, цвели комнатные цветы, наливались фрукты...

— Как зимний урожай? — кивнул Женя на апельсиновое деревце, выгнувшееся под тяжестью нескольких плодов-слитков среди глянцевой листвы.

— Хоросо урожай, — расплылся Ваня, — мало-мало свой витамин получать можно...

— Вот о чем в газету писать надо, — толкнул Женя Гарьку. — О таком чуде!

— Это потом, — охладил его Гарька. — Сейчас другая забота...

— Пырошу к столу, — Ваня повесил под занавеску пальто и полушубок и раздвинул пылающие портьеры. — Позы есть будем, чай пить...

Посреди стола, занимавшего полкомнаты, сиял бронзовый самовар с мятым боком, а в тазике белели китайские позы. Хозяйка в цветастом переднике пила чай из блюдца. Зайчик от блюдца дрожал на лице Фени, и глаза ее то высвечивались до родниковой ясности, то заполнялись зеленым мраком. Хозяйка была в хорошем расположении духа.

— Господи, сам Женечка к нам пожаловал! — затянула Феня грудным голосом.

— Добрый вечер, хозяюшка, — отозвался Женя. — Приятного аппетита.

— Садитесь с нами вечерять, — продолжала Феня. — Это из новых геологов, что ли, с тобой товарищ?

— Из школы это, учитель Гарий Иосифович, может, слышали... — стал объяснять Женя.

— Ах, так это учитель, который Семену Макаркину помог пензию выхлопотать! — оживилась Феня. — И Глотиха поминала добрым словом, что помог квартиру получить, и Нюра со своим Василием про твою участливость рассказывали, сынок, ведь чуть не разошлись они тогда.

— А сейчас мы к вам пришли за помощью, тетя Феня, — заявил Гарька с доверчивой улыбкой.

— За помощью? — замигала Феня. — За какой?

— Кое-что разузнать насчет Игоря и вообще тех дел, — объяснил Женя.

— Игоря?.. Тех дел?..

Феня поперхнулась чаем и долго откашливалась, бросая испуганный взгляд на незваных гостей.

— Зачем же вам лезть в нашу горькость? — спросила Феня наконец.

— Товарищ все же наш, — ответил Женя, — в ответе мы за него, понимаете?

— Сеть какую забрасываете? — задала еще вопрос Феня. — Что за рыбу ловите?

Тут уж Гарька опередил.

— Защите помогаем, — просипел он. — Игоревой защите, как сочувствующие...

— Кто теперь его защитит? — обронила веки Феня.

— Но вашего-то Василия удалось отстоять! — завладел Гарька разговором. — Благодаря защите!

— Посадили б, может, жив остался мой братка, — опустила Феня голову, словно под тяжестью углистых кос, уложенных вокруг головы. — А то ведь сам сгинул, Шмеля за собой уволочил, а теперь и самого Петра Васильевича, царствие ему небесное!

— Почему Петра Васильевича? — вкрадчиво засипел Гарька. — Почему вы приравниваете их?

— Хрустальное зимовье сгубило их, — Феня загляделась в чай, — хрустальным зимовьем они уравниваются...

— Хыватит таких разговоров! — Ваня схватил тарелку с позами и придвинул гостям. — Кушайте, пожалуйста, зачем говорить мыного?

Женя взял белый податливый поз и чуть не насильно затолкал в рот Гарьке. Тот скривился, но через минуту разжевал, и над верхней губой его выступили капельки пота.