— Как вы узнали о высадке 51-го полка вблизи Битолы? — Спросил он. — Я узнал об этом на секретном совещании непосредственно перед этой операцией.

— Опять глупые вопросы, — с издевкой ответил Казаков, не обращая внимания на этот вопрос. Он закрепил измерительную ленту на столбе и пошел в сторону. — У меня своя работа, капитан, у меня своя.

— Одну минуту, Казаков…

— Обращайтесь ко мне «господин Казаков»! — Огрызнулся Павел. — Я предупреждаю вас — не лезьте. Займитесь своей работой.

— Или что, г-н Казаков?

— Что это вы начали столько думать, капитан Роков? — Сплюнул Казаков. — Вы выстрелили в спину безоружному американскому сержанту. Ваша карьера на этом окончена.

— Это мой личный позор, и мне придется жить с этим остаток жизни, — ответил Роков. — А что насчет вас? Какой вам интерес до всего этого?

— Это не ваша дело.

— Возможно, слухи верны, товарищ — вы привлекаете армию, чтобы обеспечить и обезопасить участок нефтепровода через Балканы, — сказал Роков. — Теперь вы выдумали сказку об американских шпионах и македонских диверсантов, чтобы отправить сюда разведывательную роту, чтобы лично тут чем-то заниматься. Что дальше? Закажете Ми-28, чтобы перевозить свои бульдозеры?

— Вот о чем бы я хотел поговорить, капитан, — тихо прошипел Казаков, подступив к российскому офицеру нос к носу. — Ваша невеста со своей четырехлетней дочерью получила новую работу в Ростове на заводе «ЗиЛ». Она только что перешла на ночную смену, чтобы работать, пока дочь спит. Было бы больно слышать, что с ней что-то случилось по дороге домой после долгой ночи на работе[92].

— Откуда вы, черт подери, знаете… — Роков осекся. Казаков знал и о его невесте и ее дочери, и о десанте 51-го полка этим утром — что означало, что он имел сильные связи или хорошо информированных шпионов. В любом случае он не мог надеяться на противостояние с ним.

— Я вижу, что мы поняли друг друга, — сказал Казаков, кивнув и натянув на лицо хитрую усмешку. — Вы прекрасно сделали свою работу, капитан. Захват прошел быстро, точно, четко и просто замечательно. Вот мое предложение: сообщите, что грязные американские шпионы напали на вас, когда ваши люди обнаружили их, так что у вас не было выбора, кроме как защищаться. Вы даже можете оправдать убийство обоих шпионов. Я уверен, что ваши люди смогут сделать вил, будто они были застрелены ради самообороны — возможно, отнести их тела в лес и позаботиться, чтобы дыры от пуль смотрели в нужном направлении. Давайте не будем больше спорить. Я будут держаться подальше от вашего…

— И держитесь подальше лично от меня, Казаков, — сказал Роков.

— Zamyechateel» niy, — сказал Казаков. — Очень хорошо. Я вижу, что мы прекрасно друг друга поняли.

Роков смотрел на Казакова довольно долго, но в конце концов отошел, чтобы проконтролировать зачистку. Через несколько минут начали прибывать больше солдат. Первые американцы были загнаны на стоянку с руками за голову, словно военнопленные.

Да, операция действительно прошла неплохо. Казаков уже мог представить себе насосную станцию. Местность отсюда на запад до озера Охрид довольно круто поднималась, и насосная станция была необходима. Снести несколько этих гниющих затопленных зданий, использовать завалы, чтобы образовать возвышенность, и все будет отлично. А что крестьяне со своей школой? Ресен находился всего в двадцати трех километрах — и там было более чем достаточно школ[93].

Если все пройдет как надо, он уложиться в график и завершит все красиво. Смысла в получении разрешения от каких-то американцев не было.

Коронадо, Калифорния, следующим вечером

Глаза его сына засветились, как наутро после Рождества, когда Патрик вытащил китель из сумки. В свете лампы над головой звезды на погонах и летные «крылья» на левом нагрудном кармане засияли до сверкания.

— Ого! — Сказал Брэд. — Какой у тебя костюм, папа.

— Спасибо, здоровяк, — ответил Патрик.

Брэдли показал пальцем на «крылья штурмана-командира», значок, состоявший из пары серебряных орлиных крыльев с увенчанным серебряной звездой щитом в центре.

— Ты будешь летать?

— Меня вызывают в Вашингтон.

— На совещание? Будешь выступать с докладом? — Брэдли не стал ждать ответа, так как папа одел синий китель вместо зеленого, что означало, что он направлялся на совещание и доклад. Он подхватил один из ботинок Патрика и принялся изображать им самолет, пикирующий на собранный чемодан. — Снова надо дать доклад!

— А что ты будешь делать, пока я буду в Вашингтоне? — Спросил Патрик. — Помнишь свои вводные?

— Заботиться о маме, слушаться маму, быть хорошим мальчиком и… и…

— И еще одно: думать о…

— И думать о папе! — торжественно сказал Брэдли.

— Очень хорошо, здоровяк, — сказал Патрик. — Дай пять! — Он выставил ладонь и Брэдли ударил по ней.

Ребенок бросил ботинок и обхватил Патрика за левую ногу.

— Я люблю тебя, папа, — сказал он (за исключением того, что прозвучало это как «я вубву, тебя, Папа»).