Однако все больше российских и немецких транспортных самолетов появлялось в каждом крупным аэропорту во всех крупных городах на Балканах, а российские или немецкие ударные вертолеты постоянно появлялись в воздухе. Это заставляло нервничать многих, особенно представителей старшего поколения, которые еще помнили Вторую Мировую войну. В то время как несколько месяцев назад Павел Казаков поносился во всей Европе — он все еще обвинялся в незаконном обороте наркотиков и других тяжких преступлениях в двадцати тех странах мира — теперь он представлялся спасителем, лихим предпринимателем, спасавшим беднейшие страны Европы от крайней нищеты. Он финансировал программы по искоренению наркотиков в нескольких десятках стран мира — человек, который возвел контрабанду наркотиков в Европу в ранг высокого искусства, которого некоторые обвиняли в прокачке героина вместо нефти по своим трубопроводам.

Но никто не сомневался, что его действия находились в интересах всех. В итоге, благодаря нефти все, казалось, становились богаче. Кому это могло не понравиться?

— Экотеррористы? — Спросил шкипер, сразу же понимая, что его задачей было не облажаться — не говоря уже о том, что это было в интересах его семьи. Он покачал головой.

— Ni Kruti mn» e yaytsa, — сказал он с отвращением.

— На танкере есть запасная рубка управления на втором ярусе надстройки, — сказал помощник главного инженера, рассматривая переданную ему схему танкера. — Если мы обстреляем мостик, даже уничтожим его, мы сможем восстановить управление оттуда. Террористы, вероятно, будут на мостике, и мы обязаны уничтожить хотя бы нескольких.

— Хорошо, — решил капитан. — Мы сближаемся, пока не окажемся на дальности орудий. Затем стреляем по надстройке, держа подальше от запасного поста управления, руля и двигательной группы. Вооружение, на каком расстоянии это можно будет сделать?

— Нужно будет использовать оптическую систему и лазерный дальномер, — ответил офицер. — При таких погодных условиях, как минимум пятнадцать километров.

— Очень хорошо, — сказал Борисков. — Прямо перед обстрелом надстройки запустим десантные группы на катере и вертолете. Скоординируйте начало штурма с началом обстрела. — Офицеры закивали в знак понимания. — Loshka gavna v bochki m» oda. Что вы можете сказать об атаках на Су-24 и Ту-95? Что их атаковало? Есть идеи?

— Понятия не имею, сэр, — ответил тактический офицер. — Мы в пределах радиолокационного обзора района, в котором они были атакованы. Мы отслеживаем турецкие системы управления воздушным движением и не видим никаких признаков того, что атаки направлялись оттуда.

— Я не думаю, что Турки будут настолько глупы, чтобы вмешиваться, — сказал капитан. — В этом нет смысла — Турция помогает группе террористов, решивших захватить нефтяной танкер? И что они думают с этим делать? Мы положим этому конец в кратчайшие сроки.

Кодля, Болгария[109], в это же время

— Подъем! — Дико кричал Фурсенко. — Вставай, черт тебя подери, или он убьет нас всех! — Он ощутил запах алкоголя, и на затылке выступил пот.

Голова Иона Стойки явно намеревалась взорваться, а язык и рот были сухими и жесткими, как наждачка. Он устало перевернулся на другой бок.

— Какого черта тебе надо, Фурсенко?

— Атакован один из танкеров «Метеора» в Черном море! — Воскликнул Фурсенко. Это заставило Стойку сосредоточиться. — Кто-то угнал его! Товарищ Казаков хочет, чтобы вы вылетели немедленно!

Стойка с трудом поднялся на ноги, натянул летный комбинезон поверх нижнего белья, опустил ноги в ботинки и направился к выходу из комнаты в небольшом деревянном здании, примыкающем к ангару. Это маленькое деревянное сооружение было его домом вот уже более восьми месяцев. Первые пять ему приходилось делить его с Геннадием Егоровым, штурманом Мт-179, однако ему наконец удалось выселить его в отдельное помещение. Егоров нашел себе место за главным ангаром — там его не беспокоил шум группы технического обслуживания.

Он направился по темной грязной улице к контрольно-пропускному пункту в главный ангар, где хранился Мт-179 «Tyenee». Не считая нескольких испытательных полетов, они летали не часто. Румынские и НАТО-вские воздушные патрули действовали довольно близко к базе, но Мт-179 мог легко и быстро уходить от них.

— Ты пьян! — С ужасом воскликнул Фурсенко, когда они проходили через пост охраны.

— Идите на хер, доктор, — сказал Стойка. — Мы сидим в этой дыре уже полгода, без отпуска и без свободного времени. Кормят дерьмом, и я не видел ни одной женщины, на которую у меня бы встал, уже три месяца. Да, я купил домашнего вина у одной местной бабки, и, если бы выпил прямо там, с меня бы сталось натянуть старую ведьму. Так что заткнитесь. У меня из-за вас башка счас лопнет.

Егоров уже был внутри, изучая карту Черного моря и севера Турции. Он был каким-то нереальным, подумал Стойка — шум, одиночество, оторванность и лишения словно совершенно его не беспокоили. Он не пил, не курил, не резался в карты, в отличие от остальных. У него было много друзей в группе технического обслуживания — возможно, он утолял одиночество во время ночных визитов в их бараки. Наверное, поэтому он и согласился перебраться за ангар.

— Ион прибыл, сэр, — сказал Егоров в спикерофон.