Это завораживало еще сильнее. Напоминало что-то из древней истории, вот только никак вспомнить не мог что именно.

– Жуткое дело, - отвлек меня от мрачных воспоминаний Хельг.
– Все-таки не люди они. Совсем не люди. Пыжатся изо всех сил. Но чуть глубже копни, тут же видно, насколько они другие. И хорошо, что они ушли от нас. Не знаю, как кому, а мне только легче стало.

Все факельное шествие закончилось тем, что демоны покинули нас. В ту самую ночь и ушли - больше ни одного демона никто не видел. И мне, как и Филимону, от этого было только легче.

Ставка Литтенхайма представляла собой основательный укрепрайон. Вместо фортов тут стояли десантные корабли, ощетинившиеся орудиями. Несколько линий обороны. Проволочные заграждения - все под током, о чем сообщали желтые таблички с черепом и костями, дополненными еще и парой молний. Проходы в минных полях, опоясывающих ставку, обозначались стойками с короткой и понятной надписью.

Ехал я по нему не один. Передо мной катился бронеавтомобиль генерал-полковника Волостова. За мной - еще чей-то. Я никак не мог понять по значкам, к какой части тот относился. Через какое-то время движение совсем остановилось. Почему - понять было невозможно. Сколько я ни поднимался, пытаясь разглядеть, в чем дело. Все закрывал высокий бронеавтомобиль Волостова.

В общем, через минное поле мы ехали несколько часов. Затем пришлось куда-то девать мою машину. Слишком уж много их скопилось тут - припарковаться оказалось банально некуда. Словно не на фронте, а в столице империи.

Я выпрыгнул из машины, оставив разбираться с этой проблемой Хельга, и быстрым шагом направился к центральному форту укрепрайона. Внутри было уже достаточно людно - и от сплошного галуна рябило в глазах. Я отошел в угол, чтобы особенно не отсвечивать в столь высоком собрании.

Совещание начало еще спустя почти час, когда прибыли генералы и штаб-офицеры из самых отдаленных участков линии фронта.

Генералы обступили большой стол, устланный картами, мы же, штаб-офицеры, предпочитали только слушать, держась подальше от стола. Вряд ли нам дадут право голоса, а если и выскажемся, кто прислушается к нашим словам. Наше дело - воевать, а вот стратегию войны определяют галунные погоны.

Примерно в таком ключе военный совет и прошел. Первым высказался, конечно же, фон Литтенхайм. Он выпрямился во весь свой немалый рост, оглядел собравшихся генералов, мельком глянув и в нашу сторону.

– Господа, - произнес генерал-фельдмаршал, - операция на Эрине входит в финальную фазу. Наши войска в нескольких сотнях миль от Девелина, - так называлась столица Эрины, - но взять город будет тяжело. Пусть Аркадские острова пали под натиском наших союзников, и теперь гвардейские полки практически уничтожены. Последние Зеленые львы отступили к столице. Однако не гвардейцы беспокоят меня сильнее всего. Во-первых: вражеская авиация до сих пор еще толком не показала себя, и этот факт весьма сильно тревожит меня. Что по этому поводу может сказать наша воздушная разведка?

Он повернулся к генерал-майору в голубой авиационной форме.

– Я потерял уже несколько эскадрилий, пытаясь выяснить это, - ответил тот.
– Противовоздушная оборона у альбионцев поставлена отлично. К предполагаемым аэродромам нам не удалось подобраться и на десяток километров. Где нет зенитных батарей, там в небо поднимаются вражеские истребители. Прорваться не удалось. А все имеющиеся в нашем распоряжении военно-воздушные силы поднять в воздух вы разрешения не даете.

– Чтобы угробить их все разом?
– покачал головой Литтенхайм.
– Нет, Кулеша, таких растрат я себе позволить не могу. И спорить по этому поводу мы больше не будем.
– Взмахом руки остановил уже готового возразить генерал-майора.
– У врага хорошо поставлена система противовоздушной обороны, мне этого вполне достаточно. Нам и дальше придется жить под этим дамокловым мечом. Раз уж вы, генерал-майор, не смогли обнаружить врага, так теперь сумейте оборонить нас от его атаки. В том, что она воспоследует, - он именно так и сказал "воспоследует", наверное, я впервые слышал это слово, раньше только читать приходилось в романах, - я не сомневаюсь.

Генерал-майор Кулеша щелкнул каблуками. И даже в этом звуке была слышна обида.

– Оставим авиационный вопрос без ответа, - продолжал Литтенхайм.
– Ведь этот дамоклов меч пока еще висит на своем конском волосе. Более же насущной проблемой является решительный удар по Девелину. Дорогу к нему перекрывает укрепрайон Серых гор. Его надо преодолеть в кратчайшие сроки. Я хотел бы выслушать ваши предложения по этому поводу, господа.

– Решительный удар, - хлопнул кулаком по столу пожилой генерал-лейтенант в серо-зеленой форме строевика и при роскошных седых усах, - собрать клин бронетехники и тяжелой пехоты - и ударить по этому укрепрайону. Предварительно, конечно же, хорошенько обработать артиллерией, - добавил он.

– И потерять две трети личного состава, - возразил ему столь же пожилой генерал-майор в черной форме с золотым танком в петлице.
– Так воевать нельзя. Идти по трупам не только вражеских, но и своих солдат.

– Это - война!
– снова хлопнул кулаком генерал-строевик.
– И без жертв ее не бывает.

– Отставить пустопорожние споры, - оборвал спорщиков Литтенхайм.
– У нас нет столько времени, чтобы тратить время еще и на них. Нам надо принять решение относительно прорыва вражеской линии обороны.