– Генерал-фельдмаршал, - неожиданно даже для самого себя высказался я, делая шаг вперед, чтобы привлечь к себе внимание, чего минуту назад совершенно не хотел, - демонские пушки бьют только прямой наводкой и на не очень большое расстояние. Орудия придется подтащить практически к самым вражеским укреплениям, чтобы разбомбить их.

– Кулеврины бьют дальше карронад, - объяснил мне генерал-фельдмаршал, - так мне говорил лорд Евронимус, когда рассказывал о своих орудиях.
– Он поглядел на меня внимательней, и прищелкнул пальцами.
– Полковник Нефедоров, если не ошибаюсь?
– сказал он.
– Вас ведь представляли к наградам, верно? Но я не вижу ни самих наград, ни даже планки. Вы столь скромны, что не носите их?

– Затерялись представления, наверное, - пожал плечами я.
– Ни одного ордена, из тех, к которым я был или не был представлен, я не получил.

– Постараюсь исправить эту несправедливость, - кивнул фельдмаршал, делая знак одному из своих адъютантов. Тот сосредоточено покивал в ответ и записал что-то в свой блокнот.
– Относительно дальности боя демонских орудий, вы уже поговорите непосредственно с их бомбардирами. Они прибудут к Серой горе либо одновременно с вами, либо немногим позже. Я свяжусь с лордом Евронимусом сразу по окончании нашего совета.

Только тут я почувствовал на себе оценивающие взгляды всех генералов. Они как будто ощупывали меня, оценивали. Что за птица такая?
– спрашивали эти взгляды.
– Раз сам фельдмаршал знает тебя по фамилии.

Я шагнул обратно к штаб-офицерам, постаравшись скрыться среди них. Но те расступились, образовав вокруг меня круг, будто я зачумленный какой-то.

– Генерал-полковник, - обратился фельдмаршал к Волостову, - советую вам обратить внимание на этого офицера.

– Так точно, - махнул рукой скорее для проформы тот и одним глазом подмигнул мне, так чтобы не видел Литтенхайм.
– Уже обратил.

Обратно мы с Волостовым ехали в моей машине. Военный совет достаточно быстро закончился. Стратегию нового этапа войны в общих чертах выработали, командующие направлениями назначены, - воплощать принятые решения теперь нам, штаб-офицерам. Штурмовать Серую гору в составе отдельной дивизии, в которую вошли все драгунские полки армии Литтенхайма и две трети гренадерских полков, предстояло Волостову. Он вышел чуть позже меня из штаба, но нагнал, пока я искал Хельга и мое авто. Когда генерал-полковник спешил, то выглядел на удивление комично. Он бежал, переваливаясь с ноги на ногу, раскачиваясь всем телом, как будто сидел в седле. Мне стоило некоторых усилий сдержать улыбку.

– Полковник, - сказал он мне, - у меня никакого желания трястись в бронеавтомобиле по такой жаре. Нам обоим катить в Килкенни, так что я решил проехаться на вашем замечательном авто-кабриолете. Не возражаете?

– Никак нет, - уставной фразой ответил я.

– Оставьте, полковник, - махнул рукой Волостов.
– Без чинов, мы же не в штабе фон Литтенхайма.

Хоть я и штаб-офицер, но общаться "без чинов" с генерал-полковником мне как-то не приходилось еще.

Вместе мы отыскали Хельга, сумевшего пристроить мою машину достаточно близко к проходу в минном поле и проволочных заграждениях. Прыгнули на заднее сидение. Волостов махнул рукой несколько опешившему от такой компании Филимону - езжай, мол. Мой денщик нервно сглотнул и завел авто. Через проходы в минных полях мы катили все также медленно, впереди и позади нас едва ползли бронеавтомобили. Причем первый был еще и на полугусеничном ходу, так что скорость у него была даже не черепашья. Тут я эпитета не смог подобрать. А вот остроумному Хельгу это удалось.

– Вот ведь больная улитка, - хлопнул он пол рулевому колесу, - опившаяся тормозной жидкости.

Мне пришлось кусать щеки и губы до боли, что не рассмеяться в присутствии генерал-полковника. Пусть и "без чинов", но сдерживаться надо. Однако сам генерал-полковник сдерживаться не собирался. Он расхохотался в голос. А уж голос у него был настоящий громкий, командный. Такой хохот, наверное, стоило бы назвать гомерическим, никакой другой эпитет к нему не подходил. Тут уж не удержался и я. Вместе мы хохотали, наверное, несколько минут. И только злой, как черт, Филимон продолжал поливать бронеавтомобилистов, едущих перед нами. Но как бы цветисто он не выражался, ничего лучше улитки выдать ему не удалось.

– Да уж, - утерев глаза, произнес Волостов.
– Хорошую штуку мы все-таки провернули в Килкенни. Альбионцы рискнули - и проиграли. Когда мы атаковали их с двух сторон, сняли слишком много солдат с фронта, думали, сумеют отразить наш натиск, а тебя сметут одним махом. Но ты держался крепко, вцепился в землю зубами, а я подтянул один, имеющийся в нашем оперативном резерве "Бобер" и проломил альбионскую оборону.

– С нашей стороны риск тоже был весьма велик, - пожал плечами я.
– Если бы демоны сразу после гибели своего командира бросили позиции, а с них станется, кто знает, что у них под рогатыми лбами творится, боюсь, удержать позиции нам бы не удалось.

– Мы рискнули - и выиграли, - усмехнулся генерал-полковник, - альбионцы рискнули - и проиграли. А все потому, что мы с тобой, Нефедоров, рисковали осознанно и обдумано, враг же - действовал практически наобум. Мы заставили альбионцев реагировать на наши действия, значит, ситуацию контролировали мы.
– Он подмигнул мне.

Тут Хельг вырвался на оперативный простор. Ловко обошел полугусеничный бронеавтомобиль и вжал педаль газа в пол. Наша машина рванула с такой скоростью, что в лицо полетела всякая мелочь из-под колес и вездесущая пыль. Я хлопнул денщика по плечу.