– Они просто повиснут на ней, - согласился Ланцберг.

– А если нас просто проверяют таким образом?
– спросила Елена.
– Кидают наименее ценные войска на убой.

– При условии, что они и так, скорее всего, мертвы, - заметил фон Ланцберг, - это не слишком корректная формулировка.

Я покосился на него и не смог сдержать улыбки. Не смотря ни на что. Как можно быть таким занудой? Понять не могу.

– Корректная или нет, - заявил Штайнметц, - а фенрих вполне может быть прав. Таким образом демоны могут прощупывать нашу оборону, прежде чем появиться самим.

– И про психологическое значение атаки не забывайте, - добавил уже по делу фон Ланцберг.

– Да уж, - невесело усмехнулся я, нащупывая рукоять сабли.
– Поручик, выпьем перед боем...

Я при первой же возможности сменил тяжелую шпагу - трофей дуэли с фон Блюхером - на саблю. Их было достаточно много в обозе "Черных гусар", а у многих офицеров было несколько. В основном, это были такие же трофеи, как моя шпага или револьвер, взятыми в бою или на дуэли. Кто-то сохранил о них сентиментальные воспоминания, другие же готовы были легко расстаться с ними. В общем, надо было обзавестись неплохой саблей, и стоила она мне не так уж дорого.

Подобным образом поступили многие офицеры, пережившие Колдхарбор, где от штыков, примкнутых к карабинам и винтовкам, было мало проку. А солдаты и унтера спешно обзаводились траншейными тесаками. И, похоже, холодное оружие нам сегодня пригодится.

Потому что мертвецы, не смотря ни на что, уже почти подошли-таки к первой линии проволочных заграждений. Их огонь стал куда более точным. Лучи выбивали солдат с банкета. Те отвечали им, увеличивая и без того чудовищные потери врага. У заграждений мертвецы - все, как один - перешли на бег. Сломав почти идеальное построение, они, совсем как живые, кинулись к нашим траншеям. Падали под пулями и лучами, повисали на колючей проволоке, служа своеобразными мостками для бегущих товарищей. Из-за бруствера полетели гранаты, однако осколки их не причинили врагу особенно сильного урона, только если они рвались прямо под ногами мертвеца.

– Приготовьтесь, молодой человек, - тихо сказал я Елене.
– Сейчас пойдет такая потеха, что драка с альбионцами...

Договорить я не успел. Потому что первые мертвецы уже взбежали на бруствер. На банкете завязались рукопашные схватки.

Я вскинул карабин и выстрелил. Луч проделал дыру в теле уже готового спрыгнуть в траншею мертвеца в коричневой альбионской форме.

Он валится вперед, его толкают напирающие сзади. Солдат, погибший дважды, падает между нами, разделяя нашу плотно сбитую группу. И я теряю Елену из виду.

Мертвецы довольно быстро сбросили наших солдат с банкета. Закипела траншейная схватка. Вот только лучи были для них столь же смертоносны, как и для живых людей. Хотя стреляли мы редко, далеко не всегда успевали вовремя нажать на курок, да и глядеть на лампочку было некогда. Мертвецы, опять же вопреки популярным романам, были очень шустрыми. В рукопашной им очень помогали протезы, которыми они пользовались как вполне полноценными конечностями. Да еще какими! Здоровенный гренадер из полка Фермора ударом кулака проломил броню на груди драгуна, глубоко погрузив его в тело солдата. Я сделал выпад, пронзив штыком горло мертвого гренадера, повернул оружие и выдернул из раны. Похоже, клинок перебил ему позвоночник, потому что он рухнул, как стоял. Вместе с ним упал и драгун.

Я переступил через их тела. Мне буквально на голову рухнул драгун, быстро выпрямился и ринулся на меня. Я едва успел отбить в сторону штык его карабина. Мы столкнулись. Я навалился на него всем весом, прижимая к стенке траншеи. И тут на него сбоку обрушился вахмистр Быковский. Он приделал к своему карабину самый длинный траншейный тесак, что сумел отыскать, и теперь буквально насадил на него мертвого драгуна, мгновенно повалив на землю. Я добил несчастного выстрелом в голову.

Мы дрались в траншеях воистину ни на жизнь, а на смерть. Но они не умели отступать. Перли и перли сквозь пулеметный и пушечный огонь, через заваленные телами проволочные заграждения. Прямо к нам в траншеи. Не было никаких волн атак, линий, мертвецы просто лезли и лезли. А мы убивали их.

В дело вступили танки Биберштайна и орденские. Они давили мертвецов, расстреливали из пушек и пулеметов. Двигаясь вперед, проделывали широкие просеки. Действовали сообща, выбросив из головы телеграмму с орбиты.

А при этом в траншеях шла жестокая резня. Живые убивали мертвых. Мертвые - живых.

– Держитесь ближе ко мне, юноша, - бросил я Елене, оказавшейся у меня за спиной, как и при штурме альбионских траншей.

Навал мертвецов начал спадать. Значит, их осталось мало, и этим надо воспользоваться. Переломить ситуацию.

– Они слабеют!
– выкрикнул я.
– Вперед! Обратно на банкет! Перестреляем их, как куропаток!
– Я толкнул локтем Елену и бросил ей намного тише: - Поддержите меня, юноша.

Услышавший мои призывы вахмистр Быковский, как раз добивший очередного мертвеца в альбионской форме, тут же включил ревуны на доспехе. Они отчаянно хрипели, но все же на многих подействовали как надо.

– На банкет!
– поддержал меня он.
– Добьем гадов!

– Ударная мы пехота или нет!
– крикнул фон Ланцберг.
– Хватит в окопах сидеть! В атаку!