Прощался долго: заканчивать разговор не хотелось. Но рисковал совсем посадить аккумулятор в мобильном, а генератор выключен, и до вечера его никто не включит. Так мы решили, причем я был инициатором, и теперь не годится самому же просить о послаблении.

Лагерь пока спал – это меня ранение подняло в шесть утра, так что бодрствовал только Хосе в укрытии на вершине холма, но мне его в любом случае не было видно: тьма за окном стояла кромешная. В фургоне лишь тусклые ночники от аккумулятора светят, а то было бы темно, как у афроамериканца в известном месте. До рассвета еще часа полтора.

Не проспать бы фишке подкравшегося врага в темноте. Бинокль ночной заиметь тоже неплохо было бы. Место здесь такое, что ожидать противника можно лишь с одной стороны – с юга. С севера – если только прилетят. «Язык» песчаной пустыни вдается в этом месте в плотный массив крутых и высоких холмов, и дальше начинается совершенно непроходимая территория. Да и неоткуда приходить с той стороны: там ничего нет.

Есть и минус: обложи нас здесь какой-нибудь неприятель – и мы в ловушке. Но пока тихо, говорят, что за все время лишь одна машина мимо нас проехала, так и не заметив лагеря среди холмов.

Новости из Интернета не радовали. Совсем. Правительство что-то обещало, но в то же время среди его заявлений доминировали направления для эвакуации из больших городов, названия городов, где беженцев принимают и где производят энергичную зачистку мертвяков, а заодно панические сообщения отдельных лиц о том, что ехать в такие места нельзя: там толком никого не проверяют, и вообще нет ни нормального снабжения, ни охраны, ни еды, ни воды. Да и мертвяков вовсе не зачистили, а они вскоре сами зачистят всех подряд.

Много стали говорить о бандах. Они появились как-то сразу по всей Америке и достаточно успешно тянули страну к анархии. Как ни странно, но одной из главных проблем оказались «выживатели». Вот этого я точно не ожидал. Как выяснилось, «мастера выживания» уже похоронили и власть, и все с ней связанное и занялись тем, к чему долго готовились: к овладению ресурсами, начав в некоторых местах настоящую партизанскую войну, нападая на склады и даже атакуя небольшие военные колонны с целью захвата оружия, патронов, продуктов и топлива. В другое время их действия не вредили бы столь сильно, может быть, но именно сейчас, когда остатки армии и так были раздерганы на выполнение тысяч задач, эти нападения работали чуть ли не как та соломинка, что ломает хребет верблюду.

Национальная гвардия тоже надежд не оправдывала. В большинстве случаев гвардейцы просто забирали все что можно со своих же складов, после чего отбывали на защиту собственных городков, беря под контроль какие-то ключевые точки или планируя переждать в них худшие времена. Более того, сообщалось даже о случаях столкновения национальных гвардейцев с военными. Пошел повальный сепаратизм на местечковом уровне – стоило какому-то городку успешно отбить первый натиск живой мертвечины, как он закрывался для всех, объявлял себя территорией, свободной как от зомби, так и от нахлебников, и сразу же начинал враждовать с соседями, буде таковые оставались.

Тут сыграла свою роль эта самая зацикленность американцев на своей деревне, их повальная местечковость. В своей деревне – люди, а за околицей – уже чужаки. Девяносто процентов из них даже газеты читают исключительно местные, а центральные и в глаза не видели. Вот и при обороне от зомби их интересы за пределы округа редко когда выходили.

Были отчаянные расовые столкновения в тех местах, где черные уходили из городов и со всеми своими понтами, наглостью и вороватостью сталкивались с сельским белым населением, успевшим вооружиться и сплотиться в отряды и банды. Как я и думал. Но «черные братья из гетто» против реднеков за пределами городов не тянули, проигрывая сразу и по всем статьям, особенно когда последних жизнь освободила от оков законов и правил. Упоминалась пара случаев настоящей резни. Зато в городах, там, где зомби еще не выжили всех, черные грабили, насиловали и убивали каждого, в том числе и таких же черных.

О военных говорили одно – началось повальное дезертирство, подчас целыми подразделениями. Наемный состав армии не спасал: семьи и у наемных солдат есть, к ним они и уезжали. Говорили о том, что некоторые военные части просто запирались на своих базах, брали под защиту лишь самих себя и близких, а заодно и все ценное военное имущество, угрожая стрелять в каждого, кто подойдет близко. Правда, были и примеры достойного выполнения долга, но на общем фоне они уже ничего не решали.

Снова много говорили о полиции Нового Орлеана – она опять смылась из города первой, захватывая по пути все ценное, что можно было захватить, и исчезла в неизвестном направлении. Это у них теперь вроде как традиция. Город был захвачен сначала волной мародерства, потом волной мертвечины и погиб окончательно.

Говорили и о частных военных компаниях. «Блэкуотеровцы» заперлись на своей базе в Мойоке в Северной Каролине, где, как оказалось, они неплохо подготовились ко всяким неприятностям. И вроде даже принимали в свои ряды наемников из других частных компаний поменьше, вроде как готовились к чему-то. Где-то на большом аэродроме укрепились «ДинКорп», которые, впрочем, вывозили откуда-то беженцев самолетами – авиапарк у них большой. Ну и, к их чести сказать, все же занимались делом пока еще.

Говорили о срочной эвакуации военных с зарубежных баз и из Ирака, но как, зачем именно и с каким успехом, не сообщалось.