~*~*~*~

Катя

– Я выгляжу ужасно! – я плачу.

Кэндис закатывает глаза.

– Прекрати говорить, как какашка! Ты выглядишь отлично.

Я поворачиваюсь и пялюсь на неё.

– Мои волосы выглядят кошмарно, я слегка обгорела и я уверена, что тут прыщ назревает.

Кэнди кладёт руки на бёдра, наклоняя голову и награждая меня недовольным взглядом.

– Твои волосы великолепны, ты загорела, не красная и никакого прыща здесь нет. Перестань пытаться избежать этого свидания с Маркусом.

– Он лишний, – говорю я и мой голос смягчается. – Я не могу совмещать мужчину вроде него, работу и ухаживание за мамой.

Глаза Кэнди теплеют и она кладёт руку мне на плечо.

– Это нормально наслаждаться жизнью, Кать. Ты не должна жить только работой и мамой. Выйди, насладись Маркусом, потому что он здесь ради этого. Ты нравишься ему, потому, что я слышала, он никогда не перезванивал женщинам. Дерзай.

Я смотрю на неё и знаю где-то в глубине, она права. Медленно, улыбка расплывается по моему лицу.

– Так я выгляжу нормально?

Она обнимает меня и смеется.

– Ты великолепна!

Спасибо, Боже, за Кэнди.

~*~*~*~

– Ты уверена что всё в порядке, мам? – шепчу, заправляя выбившуюся прядь за ухо моей мамы.

Я смотрю на неё в её кресле, и вспоминаю времена, когда она была высокой и стройной. Она выглядела такой здоровой, такой сияющей, пока в один день у нее не заболела голова. Это продолжалось несколько месяцев, она ходила к доктору, пока ей не сделали компьютерную томографию. У неё была опухоль с осложнением. Мы потратили год, полагая, что её нельзя удалить, и мама умрёт, но доктор сказал, что стоит попробовать. Она была в таком плохом

состоянии, страдая так сильно, что иногда даже не могла встать с кровати, и тогда она решила, что риск стоит того.

Опухоль удалили, но жизненно важные нервы были повреждены. Теперь она боролась со своими конечностями. Её мозг не посылает правильные сигналы, и ей трудно двигаться как обычно. У мамы была интенсивная физиотерапия и ещё одна операция, чтобы исправить некоторые повреждения, но она всё ещё в состоянии жить нормальной жизнью. О ней надо будет всегда заботиться, даже если и чуть-чуть.

Это не то чего она хотела, но это то, что у неё есть, и я не могу бросить маму.

– Я в порядке, милая, – она сияет, её язык слегка заплетается. Это не плохо. – Наслаждайся.

Моя замечательная мама – даже когда она в таком плохом состоянии, она успевает сделать мою жизнь прекрасней. Она гудит, даже поет, ежедневно. Она всегда просит меня принести цветы и расставить что-нибудь яркое в доме, и вечно уговаривает меня пойти и насладиться жизнью. Хотя ей и трудно совладать со своими движениями, она умеет управлять руками и делать что-нибудь стандартное для себя, как бы то ни было, пока меня нет, ей нужна сиделка.

Мы наняли Элли для этого.

Я много плачу Элли, но оно того стоит.

– Элли придёт с минуты на минуту, и я не задержусь надолго.

Она потянулась ко мне, но это заняло больше времени, так что я протянула и сама взяла маму за руку.

– Не волнуйся обо мне, – говорит она медленно, и я знаю, что она устала. – Пожалуйста, Катя.

– Я всегда волнуюсь о тебе, – говорю я, целуя её в щеку. – Но я пойду.

– Он хороший? – она улыбается.

Я ухмыляюсь ей. Моя мама, даже сейчас невероятно красива. Я бы хотела, чтобы она нашла мужчину, который бы любил её настолько, насколько она этого заслуживает.

– Он привлекательный, но я не знаю его.

Я не говорю маме о том, что иду с игроком и мы переспали в самую первую ночь.

– Узнаешь, – она сияет.

Я смеюсь над её оптимизмом, когда входит Элли. Она маленькая мексиканка, весёлая, но суровая. Она не позволит маме перебарщивать, но, в то же время, у них хорошие взаимоотношения и дружба на всю жизнь.

– Добрый вечер, Катя, – говорит Элли, целуя меня в щёку.

Она одета в мягкое, цветочное платье. Её волосы распущены, касаются плеч и её карие глаза светятся радостью. Она всегда рада. И я люблю её за это. И мама тоже.

– Спасибо, что пришла так быстро, – я улыбаюсь, обнимая её.

– Не волнуйся об этом, – отчитывает она меня, грозя пальчиком. – Иди, веселись.

Свет фар автомобиля мигают в окне и мою грудь стягивает.