– Малышка, – шепчу я, ненавидя, что мне нравится, как звучит это слово.

В этот момент, она отпускает мои губы, тихонечко хнычет и её голова откидывается назад, обнажая длинную, красивую шею и изящную челюсть. Иисусе, она охренительно великолепна. Я всегда это знал, но сейчас, видя её в муках наслаждения, кажется, мои глаза, наконец, открылись.

Придерживая жену за бедра, чтобы замедлить, я нежно показываю ей, как объездить мой член. Я не хочу ничего сильнее, чем нагнуть ее и жёстко, до крика, оттрахать, но, как же это, бл..ть, приятно до одури. Твёрдые соски трутся о мою грудь, и она еле слышно повизгивает, когда влажная киска стискивает мой окаменевший член. Проклятье, она просто ох..ительно божественна!..

Твою мать!...

~ * ~ * ~ * ~

Катя

Я просыпаюсь в объятиях Маркуса, и это великолепно. Я прижимаюсь обратно к нему, с удовольствием нежусь в тепле груди, прильнувшей к моей спине, удивляясь, как же удивительно то, что он заставляет меня чувствовать. Я не знаю, почему заняло так много времени, чтобы он позволил мне увидеть эту его сторону, и мне на это плевать. Это есть, и я собираюсь держаться обеими руками. Я не отпущу.

– Я проголодалась, – бормочу я в подушку.

Жилистые руки крепче обернулись вокруг меня, и он спросонья произнёс:

– Потом позавтракаешь…

Я фыркнула:

– Истинный романтик, Маркус Тандем.

Он хмыкает за моей спиной, и мне кажется, что я люблю этот звук больше всего на свете.

– Я этого никогда не говорил, драгоценная.

– Я хочу блинов.

Муж фыркает.

– И бекон.

Муж раздражённо пыхтит.

– И потом твой член, снова и снова.

Маркус хрипло рычит и скользит языком по задней стороне шеи.

– Что ты собираешься делать сегодня утром? Помимо желания объездить мой член снова?

Я тихонько хихикаю, но отвечаю на вопрос вполне серьезно.

 – Такое облегчение, что с мамой всё хорошо. Я пойду к ней первым делом.

 – А помимо этого?

– Ты имеешь в виду, что мой муж связан с криминалом?

Маркус вздрагивает, и я не могу заставить себя сердиться на него. Я много думала об этом вчера, и прекрасно понимаю, насколько это опасно, но я точно знаю, Маркус умный человек. За всё время, что мы вместе, его бизнес ни разу не соприкасался с моей жизнью. За исключением моего отца, но я не думаю, что он причинил бы мне боль.

– Я осторожен в том, что я делаю, Катя.

– По шкале от одного до десяти, насколько это безопасно?

– Я никогда не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– Это не ответ, – мягко отвечаю я.

– Тогда восемь.

– Восемь – это хорошо.

– Да?

– Послушай, мне это не нравится, и я не говорю, что в один прекрасный день... Скажем, когда у нас появятся дети… Я согласна, но на данный момент, пока это не влияет на мою жизнь.

 – Ничто не вечно. Я завяжу, как мы и говорили, но всё это дерьмо занимает довольно много времени.

– Почему ты начал этим заниматься изначально? – осторожно интересуюсь я.

Он плотнее обнимает меня, и некоторое время обдумывает вопрос.

– Когда был избалованным сопляком, баловался в то время наркотой и всяким плохим дерьмом. У меня остались контакты. Я завёл нужных знакомых. Когда я ввязался в бизнес, наркодилер-оптовик пришел ко мне с предложением «отмыть» его деньги, точнее, сделать «чистыми». Я сделал это, в выигрыше остались оба, это помогло моему бизнесу развиваться, потому что я получил процент от сделки. Вот так всё и началось.

Я до сих пор не вполне поняла, как это работает, но, по крайней мере, он со мной честен.

– Ты принимал наркотики?

 – Да.

– Дерьмо.

– Да.

– Ты до сих пор принимаешь?

Он дергается.

– Нет, Катя.

О, этот тон. Время сменить тему.

– Кстати, о завтраке…

 Его нос утыкается в мою шею снова. М–м–мм.