Теперь пришел черед Горелого ухмыльнуться.

– Ты же сам назвал все это мистикой, значит, допускаешь, что она существует.

– Пока что это всего лишь совпадение, не больше.

Последняя фраза прозвучала не слишком уверенно.

– Выходит, Андрюха, ты веришь в совпадения? – еще шире улыбнулся Горелый. – Это нормально для тертого опера?

– То есть, – после паузы снова заговорил Шпола, наливая еще по одной, – тут надо либо поверить в потусторонние силы, ведь предсказания всяких там бабок и теток время от времени сбываются, либо согласиться с тем, что, вопреки логике, теории вероятности и нашему с тобой оперативному опыту, подобные совпадения все-таки имеют место быть. И если какая-то ворожка…

– Ведьма, – уточнил Сергей.

– Пусть ведьма, – кивнул Шпола. – Так вот, если какая-то ведьма вдруг от фонаря брякает человеку: «Ты послезавтра умрешь!» – и тот спустя самое короткое время действительно помирает… Ну куда уж реальнее?

– Если раковому больному сказать, что он скоро умрет, это не пророчество. Но и не ошибка. И уж тем более не вранье.

– Коваленко был вполне здоров. Вскрытие это подтвердило. К тому же если б и болел, то это означало бы, что либо ведьма эта каким-то образом определила опасный недуг, либо…

Шпола, чувствуя, что окончательно запутался в лабиринте собственных допущений, вместо того чтобы закончить фразу, выпил. Правда, в последнее мгновение сдержался и только переполовинил рюмку, вместо того чтобы выпить все до донышка.

– Так или иначе, а придется искать эту ведьму, – выдохнул он.

– Раньше наш отдел вроде бы ведьмами не занимался…

– А кто ими будет заниматься? – моментально парировал Шпола. – Разве что «мошенники»… – Он имел в виду отдел уголовного розыска, работавший с жертвами мошеннических схем, среди которых время от времени попадались пострадавшие от всяких там гадалок и доморощенных гипнотизеров.

– Ну так спросите у жены, то есть вдовы. Ведь Коваленко сам сказал, помнишь – сходить к этой гадалке ему жена посоветовала. Она сама к ней наведывалась. В чем проблема?

– Эта самая Галина Коваленко пока что никому ничего не скажет. – Шпола задумчиво пожевал губу. – Думаешь, я забыл эти его слова? Так что здесь голяк: в шоке она.

– Такой шок, что она не в состоянии назвать имя бабки, к которой мужу посоветовала сходить?

– А почему, собственно, ты решил, что наша ведьма – какая-то бабка?

И в самом деле!

На это Горелый не нашелся, что сказать. Он только молча повертел в руке пустую рюмку и поставил ее на место.

Восприняв это как предложение, Шпола снова взялся за бутылку, но остановился на полпути: взгляд друга заставил его насторожиться. Давно зная Сергея, отпахав с ним в розыске не один год, он почувствовал: в эту минуту мысли бывшего сыщика витают где-то очень далеко от его кухни. И почему, собственно, бывшего? Сыскарь – это пожизненно. Как те же автогонщики. Даже уйдя из большого спорта или разбившись на треке и оказавшись навсегда прикованным к инвалидному креслу, «адский водитель» все равно им и остается. Если кто-то желает в этом убедиться – пусть позволит ему сесть за руль.

Сергей Горелый с этого дня считал, что он «за рулем».

Пусть это и выглядит странно: вчерашний зэк, еще даже не получивший паспорт взамен справки об освобождении, начинает ломать голову над убийством, которое кто-то якобы предсказал. Хотя… Тут есть свои тонкости: напророчить смерть и сообщить человеку, что его вот-вот убьют, – две совершенно разные вещи.

Внезапно Андрею Шполе остро – так, что даже суставы заныли и в висках застучало, – захотелось немедленно услать друга из города. Подальше от его прежней, дозоновской жизни, чтобы не пытался никуда встрять и не натворил глупостей из желания доказать самому себе, что есть еще порох в пороховницах, а всем остальным – что рано списали опера, который всегда был не глупее коллег, а сейчас, пожалуй, стал даже умнее их. Во всяком случае Андрей был уверен: сейчас Горелый думает именно об этом. И сам он, позабыв о дружеском застолье, погрузился в совсем другого рода размышления: как бы деликатно и безболезненно спровадить Серого из Конотопа, где некие ведьмы доподлинно знают, кому из ныне живущих вскорости предстоит отдать концы…

Но долго предаваться этим раздумьям ни Шполе, ни Горелому не было суждено. Подал голос телефон, который Андрей предусмотрительно выложил на стол перед собой.

– Семеныч, – проговорил опер, взглянув на экран. – Опять!

– По мою душу, что ли? – уточнил Горелый.

– Мне-то откуда знать? Но сегодня спрашивал о тебе.

– Да мне то что…

Сергей полез за сигаретами, но вовремя вспомнил: теперь, когда в доме появился ребенок, Лида гоняет мужиков с куревом, а Шпола ее поддерживает – сам не курит, даже на балконе. Поэтому, начадив в кухне сегодня утром, Горелый после обеда тщательно проветрил всю квартиру, но все равно получил нагоняй от Лиды, когда она вернулась с малышкой из детского сада.

– Слушаю! – Андрей приложил трубку к уху, потом взглянул на Горелого. – У меня. Сидим. Не знаю… – Не прикрыв микрофон ладонью, чтобы Зарудный слышал, что происходит, он проинформировал друга: – Владимир Семеныч собирается прямо сейчас подъехать.

– Ну какой же в городе Конотопе начальник уголовного розыска! Истинный демократ! – язвительно прокомментировал Сергей, намеренно повысив голос, чтобы на том конце линии было слышно каждое слово.

– Может, сам поговоришь? Что мы тут в испорченный телефон играем…