Шрифт:
Диана, просиявшая тоже в улыбке восхищения, что отличает красивейших женщин в их счастливые минуты:
– Так, стали мы как боги с их свободой и даже, может статься, с их бессмертьем?
Принцесса, обращаясь ко всем:
– С рожденьем богочеловечества! Теперь готовы мы к полету в Космос.
Граф Фредерик, впадая в сомнения:
– Как! Почему должны мы улетать неведомо куда?
Принцесса смеется:
– Здесь все понятно. Земля - обитель человечества. А богочеловечество возможно лишь на просторах всей Вселенной.
Леонард рассудительно:
– Необходимо обсудить нам цели и Парусника и полета в Космос .
Принцесса трагически зазвучавшим голосом:
– Настало время. В непрерывных войнах жизнь на Земле обречена. У нас возможность с нею сгинуть без следа или отправиться в неведомое, да с риском тож исчезнуть без следа, звездой падучей из глубин Вселенной.
Граф Фредерик резонно, на его взгляд:
– Но освоенье Космоса идет…
Сурин, взмахнув рукой:
– Да в тех же целях первенства и войн и потребления, а не дерзанья…
Граф Фредерик, оглядывая небеса:
– Где Аристей?
Принцесса, пытаясь связаться:
– Нет связи. Лучше нам подняться на корабль и быть готовы придти на помощь Аристею, если понадобится; кстати, обсужденье транслировать для всех, ведь нас немало.
Все поднимаются на корабль.
2
Верхняя палуба Золотого парусника в устье реки у склона горы, с народонаселением, довольно многочисленным, на нижних палубах.
Горное озеро, обширное и вместе с тем, казалось, обозримое, сияет бриллиантом чистой воды. Облака, проносящиеся меж заснеженных вершин гор, словно просеиваются светом. Свежо и солнечно, как ранней весной в пору цветения яблони и абрикоса.
Звуки оркестра то затихают, то вновь усиливаются. Исполняется «Поэма огня», или «Прометей» Скрябина.
Заседание ведет Сурин; он предоставляет слово принцессе.
Принцесса особо зазвучавшим голосом, призывным и страстным, как музыка Скрябина:
– Ведь Парусник – прообраз иль модель планеты…
Сурин с улыбкой:
– Ноев, вспомнилось, ковчег!
Принцесса, улыбнувшись, всерьез:
– Корабль, летящий вечно среди звезд, спасательное судно в океане, с лучами над стихией, как маяк, улавливает образы умерших, с их криками: «Спасите наши души!», несущихся все дальше и все выше, светясь, как светляки в кромешной тьме.
Граф Фредерик со смешком:
– Ну, да, устремлены не все ведь к звездам.
Сурин резонно:
– О них нет речи здесь, как о животных, жующих, пьющих с торжеством, чтоб сгинуть, не помня о себе и без следа.
Принцесса продолжает интимно звучащим голосом:
– Сноп света схватывает образ твой не в возрасте любом, а наилучший, каким ты был в счастливые мгновенья, как в детстве или юности своей, что проступает в личности твоей в часы тревог, иль бедствий, или смерти.
Леонард, узнавая устремления Эрота:
– Так это как рожденье в красоте!
Принцесса кивает головой:
– Мы все прошли чрез новое рожденье и знаем: жизнь была и будет вновь – не в прежней, ни к чему же повтореньье, - а в новом совершенно мире, здесь ли? На Паруснике, среди звезд летящем? В Туманностях, быть может, Андромеды!
Леонард взглядывает на Эсту, погруженную в сон. Графиня Анастасия Михайловна тоже дремлет; граф Фредерик тоже. Их осторожно переносят на берег. Выбрав страну света, они погрузились в нирвану. Это происходит по всем палубам. Впрочем, те, кто решил остаться в стране света, сошли по прибытии и разбрелись кто куда.
Леонард к Эсте:
– Проснись! Проснись же, Эста!
Эста, блаженно улыбаясь, как Психея, погруженная в смертный сон:
– Что случилось?
Леонард с сожалением:
– И мне сойти придется. Кто-то должен остаться здесь иль на Земле для связи с летящим Парусником среди звезд.
– Подхватив Эсту на руки, собирается сойти на берег.
Диана, целуя спящую Эсту, Леонарду:
– Прощай, мой юный друг! Водил ты долго как демон нас, вводя в соблазны, с тем мы впрямь свершили восхожденье к высям! Опасность велика, но силы света, творящие все новые миры, залог успеха наших устремлений.