— Не говорите, что вас не предупреждали, — официант с усмешкой поспешил прочь.

Бетц согласилась:

— Нам этого на неделю хватит.

Дэнни все так же ел. Услышав разговор, он схватил сестру за руку. Она с изумлением подняла глаза. Рот у него был набит, щеки распирало непережеванное мясо, но ему все же удалось, с трудом выговаривая слова, произнести:

— Не спешите.

— Смотри, Дэйв!

За пятнадцать минут Дэнни успел уничтожить почти половину бифштекса. Еще через пятнадцать минут у него на тарелке ничего не осталось. Дэйв достал бумажник. «Да, круто, — подумала Бетц, — за одну порцию теперь платить не нужно».

Стол вздрогнул: это стукнул кулаком Дэнни. Она взглянула на него.

Кусочки бифштекса полетели в разные стороны. Дэнни, с полным ртом, умудрился-таки сказать всего одно слово:

— Нет!

Бетц не успела остановить его, и вот он уже отодвинул свою тарелку, взял с противоположного конца стола ее порцию и снова вооружился вилкой и ножом. Он решил не останавливаться. Он съест еще. Ей и Дэйву пришлось просидеть еще час, глядя, как Дэнни резал и глотал, глотал и резал. К тому времени все присутствующие в ресторане с интересом наблюдали за этим спектаклем. Посетители сели вполоборота, чтобы следить за тем, как ест Дэнни. В конце концов, именно для того и ходят в «Бонанзараму» — это же настоящий театр обжорства. Дэнни ел почти час, а завсегдатаи заказывали еще выпить и подбадривали его, потому что им, американцам, любителям спорта и личных рекордов в любом деле, уже стало ясно, что этот долговязый подросток способен на многое.

Казалось, что прошло уже несколько дней. Дэнни все резал и глотал и набивал рот новыми кусками, а посетители аплодировали, и по лицу Дэнни от напряжения текли слезы. Когда ему оставалось съесть последнюю четверть отбивной от пятидесятиунцевой порции Бетц, половина зрителей уже держали в руках мобильники и то подбадривали его, то во всех деталях сообщали друзьям и родственникам о происходящем, а когда Дэнни почти добил свою жертву и нарезал на кусочки последние десять унций, толпа наблюдателей была вне себя от волнения.

Наступил момент, когда Дэнни надолго остановился. Ну что, неужели парень сдался? Неужели это все, на что он способен?

Атмосфера в ресторане была накалена до предела. Женщины плакали. Кто-то кому-то отдавал деньги. На мгновение Дэнни замер; он не шевелился, но и вилку не опускал. Сможет ли он сделать это? Удастся ли ему? Многие постоянные посетители приходили сюда как раз за тем, чтобы взглянуть, как самоуверенные парни типа Дэнни пытаются справиться с задачей, а потом платят деньги и с позором сматываются.

— Нет, черт возьми, ничего у него не выйдет, — качали головами постоянные посетители. — Две порции по пятьдесят фунтов за один присест? Невозможно.

А потом откуда-то из глубины зала раздался мужской голос, прозвучавший сильно и резко:

— Давай, парень, ты можешь это сделать, — сказал он, и Дэнни смог.

Когда он доел второй бифштекс, ресторан содрогнулся от воплей восторга.

Дэйв поднялся. Всем своим видом он будто говорил: «Вот так так!»

— Ну ладно, воображуля, ты сделал это. Тебе и Бетц не надо платить за обед, и это неплохо. Сейчас я расплачусь за свою порцию и пойдем, о'кей?

Дэнни не двигался и ничего не говорил. «Наверно, у него нет сил», — подумала Бетц, но тут же заметила странный голубоватый блеск, мерцающий в глубине его глаз.

Дэйв слегка толкнул его.

— Ну что, мальчик, доволен? Счет, пожалуйста.

Дэнни не пошевелился, но Бетц почувствовала: внутри у него все бушует!

— Мальчик, говоришь?

Толпа расступилась, пропуская менеджера, в руках у которого была цифровая камера и два почетных значка с логотипом ресторана.

— Платить не надо, парень, — сказал он Дэйву. — Твой приятель съел две порции. Так что считайте, что пообедали бесплатно. За всю историю «Бонанзарамы» такого еще не случалось.

— Отлично, — улыбнувшись, Дэйв повернулся к приятелям: — пора, ребята, пойдем.

«Не надо», — подумала Бетц, и брат понял ее без слов, как это бывает у близнецов. Но он ее не послушал.

Дэнни пошевелился.

Рот у него все еще был набит, а глаза выпучились. Бетц была готова поклясться, что они раздуваются; он так набил рот, что для глаз места больше не оставалось; еще минута, и они выпрыгнут из глазниц и покатятся по щекам. «Пожалуйста, не надо». Она уже знала, что он сделает это. Из набитого рта Дэнни с трудом вырвался булькающий звук.

Говорить ему было тяжело, поэтому голос его стал совсем тоненьким, но его заявление, будто облепленное жиром, было понятно и однозначно:

— Нет!

Над столом уже нависли официанты, собиравшиеся убрать тарелки; их прислал менеджер, который в это время просматривал запись со своей цифровой камеры и собирался отослать ее на местный канал новостей. Красное лицо Дэнни было покрыто жиром, глаза казались стеклянными, и он почти не мог двигаться, но жестом он попросил их уйти. Похоже, он выбыл из игры, он… но нет, он снова готов к бою! Рука Дэнни огромной ленивой анакондой пронеслась через заставленный посудой стол, и он схватил тарелку Дэйва.