— Хороший деятель, с нужными для нас чертами характера. Да уж, замаскировались, но...

— Что я могу? Я уже ничего не могу и не хочу.

— Можете и многое... для нас. Для вас — это сущие пустяки. Побольше болтливых жен военных слушателей, каких знаете. Не мне вас учить. У вас прекрасные данные, вы уже идете по этому пути, только информацию не знаете куда деть. Остановите машину. Я вас найду.

 И новый знакомый пересел в другую, стоявшую на дороге.

На обочине асфальта застыла серая «Волга». Казалось, что шофер, устав от долгого пути, отдыхает, откинувшись на мягкую спинку сидения. Солнечный день сменился сумерками. И только тогда машина развернулась и на бешеной скорости помчалась в сторону города, словно за рулем сидела не женщина, а сам дьявол.

Чернявая немолодая женщина с восточными чертами лица в блестящем полосатом платье национальной расцветки стояла посреди двора перед входом в зону. Из проходной вышла Везувия.

— Никак Калифа? — всплеснула руками чернявая женщина, всматриваясь в лицо Везувии, — Не узнаешь? Я — Саида, подружка детства, прислужница твоя. Ну, всмотрись же лучше? — говорила она на своем языке. — Сын у меня тут, в охране служит.

— Не понимаю! — сказала Везувия. Женщина продолжала говорить все то же уже на русском. Молоденький лейтенант из оперативных работников замедлил шаг, прислушиваясь к разговору женщин.

— Вы ошибаетесь, я не Калифа.

— Не может быть! И родинка на мочке уха. Помнишь, из-за нее тебе не прокололи уши. Мне прокололи. У тебя были тяжелые богатые украшения. А у меня уши с дырками да побрякушки. Как ты плакала и била меня за это.

— Вы ошибаетесь, — снова повторила Везувия, стараясь говорить как можно спокойнее, но это ей плохо удавалось. Голос срывался и дребезжал.

— Извините, а как похожа. Копия тетки. Умерла тетушка ваша, сразу после войны, и ата, хоть и сын бая, а все там. — Женщина вздохнула. — Извините!

— Все, — подумала Везувия, — пора из игры выходить. Но как? Здесь я, вроде, выкрутилась. А там? Там ждут очередную информацию, куда получили назначение «офицерши- выпускницы» со своими мужьями. У меня они уточняют сведения о точках размещения ракетных установок, «сущие пустяки». Да за такие «пустяки»... К черту! Не хочу никому служить. Хочу спокойно спать. Будьте прокляты! — Везувии показалось, что она говорит вслух. Остановилась, прислонилась к дереву.

— А ведь все эти беды мои начались с приходом этой праведницы Варвары! — бессильная злоба перекосила ухоженное лицо Везувии.

ЧЕРНЫЕ ТУЧИ

В помещении штаба в крошечной комнатушке — шкаф. В нем хранятся химические реактивы. Преподавание химии в зоне Варвара хорошо представляла, но не задумывалась над деталями. Химические вещества для проведения урока приходилось вносить и выносить в зону и из зоны два раза в день, в первую — утреннюю и во вторую — вечернюю.

Пятиминутные короткие перемены, отсутствие лаборанта из вольнонаемных — создавали тоже сложности. Сколько раз Варвара просила оформить Кудрявцева. У него, сидящего за воровство, соринки из класса не вынесут. Кабинету химии любая городская школа позавидует. Все свободное время Кудрявцев проводит в нем: чертит, пишет, рисует. Дали бы разрешение — и таблицу Менделеева электрифицировал бы. А на должностях в зоне работают осужденные и библиотекарями, и завхозами, и поварами, и медбратами в санчасти. Начальник отряда Покиладзе не возражал, замполит поддерживал. Одна Везувия ни да ни нет.

— Очень сложно вести химию в этой системе, размышляла Варвара, по-женски наводя порядок в шкафу. — Главное, опасно. Был же в прошлом случай у химички Галины Васильевны. Учащийся на уроке специально обжег руку серной кислотой, чтобы не работать на производстве.

Как выяснила потом Варвара, директорша лаборантскую ставку отдала в роно, на которой держали там дополнительную секретаршу.

Убирая в классе со стола приборы, Варвара мечтала об отпуске. Бесконечно трудным был учебный год. И в то же время скоротечным. Она уже представляла, как распрощавшись с учащимися, учителями, вынесет все оборудование после экзаменов за зону и через знакомое поле по узенькой тропочке, по мостику, через речку и... Веселая вереница мыслей оборвалась разом. В кабинет заглянула Везувия:

— Прошу срочно зайти. — Перед Варварой директорша выложила приказ № 324 по школе от 12 апреля. — Распишитесь!

— А почему от 12 апреля, когда сегодня 10 июня? — удивилась Варвара, взглянув на приказ. В нем черным по белому было написано, что ей объявляется выговор за то, что она разрешает осужденному Кудрявцеву Николаю работать в кабинете. И что ее предупреждают на будущее не допускать такой вольности.

— Дожили до приказов, — тяжело вздохнула Варвара, взглянув на Везувию. Глаза директорши горели хищным кошачьим блеском. — Что вы за человек? Почему такого указания не было в прошлом году, в начале года, когда лишенный прав по суду Кудрявцев оформлял всю школу, да и ваш кабинет черчения?! Вы его использовали почти год в качестве библиотекаря! Я еще раз спрашиваю, почему приказ от 12 апреля, когда сегодня 10 июня? Вы что — болели или я отсутствовала?

— Варвара Александровна, Кудрявцев вор, преступник!

— Что украдено им в школе?

— Может украсть!

— А у школьного библиотекаря хищение государственного имущества почти на миллион! А вы ему доверили библиотеку. А новый завхоз Федор — убийца. К себе подачками с «барского стола» приваживаете! — нервно засмеялась Варвара. — Держится на доносах да слежках. А Кудрявцев украдет картотеку, написанную с такой любовью и изяществом. Или чертежи из вашего кабинета, что сотворил в свободное от работы и учебы время. Давайте, гоните его вон, как бездомную собаку! — не сдержалась Варвара. — Всю жизнь его гоняли, потому и сидит у нас в лагере. Не видите разве, как он изменился? — пыталась Варвара найти последний аргумент в защиту своего ученика. — Начальник отряда Покиладзе и тот говорит: «Что вы с ним сделали? Второй год ни нарушений, ни проказ. Поощрил недавно дополнительным свиданием, только отец-пьяница не приехал. А он не обозлился на мир. С Кудрявцева сняты все взыскания. Побольше бы таких результатов, опустели бы эти стены! — красная, негодующая выскочила Варвара из директорского кабинета, пролетела по коридору, ворвалась в учительскую, ни слова не говоря, схватила сетку с реактивами, пулей вылетела на крыльцо.