– Спасибо, вы мне очень помогли, – с чувством сказала Дубровская. – Однако у вас отличная память!

– Не жалуюсь! – хмыкнул парень.

– Но все-таки, – Елизавета нахмурила брови, – прошло несколько месяцев, а вы помните события, словно это было вчера.

– Ничего удивительного, – объяснила милая девушка. – Мы хорошо знаем наших постоянных клиентов. Если человек проводит у нас свое обеденное время несколько раз в неделю, месяц за месяцем, уже невольно не воспринимаешь его как случайного посетителя.

– Да девчонкам дай только повод посплетничать! – хихикнул парень и, напустив на себя глуповатый вид, состряпал целую пародию на своих сослуживиц: – «Дорогуша, помнишь того долговязого типа из офиса напротив? Ну, того, который каждый раз заказывает четверть пиццы и использует все имеющиеся на столе салфетки». – «Помню, и что с того?» – «Так он сегодня обедал с блондинкой из банка, у которой колготки в сеточку. Представляешь, он оплатил общий счет». – «Ух ты! Ты думаешь, между ними что-то есть?» – «Стал бы он тогда тратиться», – парень перестал кривляться. – Вот так примерно. А вы еще удивляетесь, откуда кто что помнит.

Дубровская поежилась, вспомнив, что она также привыкла обедать в одном месте. Конечно, она запоминала лица официантов, но они ей всегда казались профессионально приветливыми, и не более того. Не очень-то было приятно сознавать, что во время приема пищи ты находишься под прицелом нескольких пар любопытных глаз.

Официантка, по всей видимости, уловила настроение клиентки и поспешила удалить своего разговорчивого коллегу от греха подальше.

– Не обращайте на него внимания, – смущенно произнесла она. – Он не поступил в театральный и теперь отыгрывается на публике, сочиняя пародии на всех подряд.

Она сделал «страшные глаза» товарищу, что означало, должно быть, требование срочно убраться в подсобку, но Елизавета задержала его:

– Скажите, а тот мужчина часто у вас здесь появлялся?

– Да частенько захаживал, – пожал плечами парень. – Раньше, правда, с разными девицами тут ошивался, а в последнее время остепенился, только с ней одной, с вашей знакомой, бывал.

– Девицы, говорите? – удивилась Лиза.

– Вот именно. Он, по всей видимости, еще тот ходок. То с одной, то с другой, то сразу с двумя или тремя девушками появлялся. Правда, несколько раз я его видел с одной зрелой дамой.

– Дамой? – продолжала удивляться Лиза.

– Конечно, ее по-другому и не назвать. Высокая, статная, рыжеволосая. Грудь – во! Бедра – во!

Официантка тщетно пыталась остановить словоизвержение своего коллеги. Однако «страшные глаза» и тычки в бок не помогали. Парня несло:

– Видная такая женщина. На львицу похожа. Он ее называл не то Элла, не то Элли.

– Элеонора Дворецкая! – Лиза едва не поперхнулась кофе.

– Не знаю, не спрашивал. Красивая такая тетка.

Лиза отложила в сторону едва надкусанную булочку.

– Спасибо огромное. Мне пора, – она заторопилась.

– Неужели вам не понравилось? – огорченно запричитала девушка.

Дубровская почувствовала слабый укол совести.

– Несите книгу! – разрешила она.

И уже через минуту на плотной белой бумаге появилась свежая запись: «Я обожаю кофейню „Апельсин в шоколаде“, поскольку здесь умеют хранить тайны клиентов!»

– Значит, это он! – мрачно резюмировала Анастасия, выслушав сбивчивый рассказ своего адвоката. – Этого я и боялась.

– Да, но почему ты такая хмурая? – удивлялась Лиза. – У нас в руках появилось важное доказательство. Стоит лишь вызвать на допрос официантов из кофейни, и мы окажемся в шоколаде! Конечно, это еще не полное оправдание, но все-таки важное обстоятельство, которое заставит Швецова задуматься. Зачем Логинову потребовалось рыться в лекарствах Дворецкой?

– У меня было подозрение, – бормотала Настя, словно не слыша восторженной речи своего защитника. – Только у него была возможность заглянуть в сумку. Но я думала, зачем? Зачем это ему было нужно? Отомстить за свое увольнение? Глупо. Логинов – адекватный человек. Он не будет травить начальницу только из-за того, что она выгнала его с работы. Здесь и была натяжка. Зато теперь все ясно…

– Что тебе ясно? Что?

– То, что Логинов состоял в близких отношениях с Элеонорой Дворецкой, вот что! – сжала виски руками Настя. – Он только выполнял ее план. Значит, не было симпатии, не было любви. Был только тонкий расчет. Он подставил меня, не сожалея об этом ни минуты!

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – вклинилась Дубровская. – Конечно, это очень неприятно, когда так поступает близкий человек. Но ведь мы вывели его на чистую воду! Теперь нам лишь остается дать сигнал следователю и…