«Он будет большим начальником», – пророчила Дворецкая, потому что в начале девяностых западное слово «бизнес» казалось таким же чужеродным, как пепси-кола. Вероника хотела видеть сына сильным и волевым, поэтому боялась давить на мальчика. Характер ведь так легко сломить в юном возрасте. Влад ожиданий не оправдал. Он рос трусливым и психопатичным, подверженным чужому влиянию.

Еще в школе он пристрастился к игре. Вначале его увлечение казалось вполне безобидным. Он резался в «ножички», «наперстки», проигрывая домашние бутерброды с дефицитной колбасой и мелкие карманные деньги. Потом игры стали серьезнее, и ставки соответственно возросли. Потребовались дополнительные средства. А где их было взять, если скрупулезная Вероника высчитывала все его расходы до копейки: дорога до школы, завтрак, кино и мороженое, книги. Повышать «стипендию» сыну Дворецкая отказалась наотрез.

Положение казалось безвыходным, тем более что Влад успел задолжать старшеклассникам, и они собирались его бить смертным боем. Тогда он впервые продал свои джинсы. Модные, с импортными лейблами, они были привезены матерью из поездки в Италию. Следом отправились кроссовки, куртка и велосипед.

Трагедия заключалась в том, что Владиславу поразительно не везло. Скорее всего, ему на роду было написано не прикасаться к картам, но он с настойчивостью, достойной лучшего применения, пробовал все снова и снова. Его завораживал сам процесс, и он завидовал фавориту, наблюдая, как тот, посмеиваясь от удовольствия, распихивает по карманам мятые денежные купюры.

Вероника, погруженная в свои дела и заботы, болезненной страсти сына не рассмотрела. Зато она заметила, что из дома стали исчезать вещи.

– Полина, – строго выговаривала она домработнице. – Вот здесь всегда стояла фарфоровая статуэтка балерины. Куда она делась?

– Понятия не имею, Вероника Анатольевна, – таращила глаза женщина. – Сама диву даюсь.

– А может, ты разбила ее, когда вытирала пыль?

– Ну, что же я, по-вашему, лгунья? Неужто бы я вам не сказала?

Инцидент был исчерпан.

Днем позже Вероника не нашла любимые духи.

– Как сквозь землю провалились! – негодовала она.

Домработница только пожимала плечами.

Потом исчезли кассетный магнитофон, серебряные ложки и горжетка из лисицы. Дворецкая была в ужасе.

– В доме завелся вор!

– Ну, и на кого ты думаешь? – поинтересовался супруг.

– На прислугу, конечно.

Она собрала всех: домработницу, кухарку и дворника Михея – в гостиной и в резких выражениях сообщила все, что думает о необъяснимых событиях в доме.

Кухарка расплакалась. Михей сердито засопел. А Полина, поджав тонкие губы, решилась на вопрос:

– А почему вы решили, что виноваты мы?

Вероника едва не потеряла дар речи от подобной дерзости:

– А, по-вашему, я должна подозревать мужа или сына. Так, что ли?

– Я давно хотела вам сказать, да все как-то не решалась, – продолжила натиск Полина. – Но у меня в последнее время постоянно что-то пропадает. То часть денег от зарплаты, то браслет. Даже крестик на цепочке и тот куда-то подевался.

– Я думаю, об этом нужно спросить всех вас, – только и сказала Дворецкая. Прислуга ответила ей угрюмым молчанием…

– Я бы, мам, посмотрел их комнаты, – предложил Влад.

– Что ты говоришь? – возмутился отец. – Это непорядочно. Обыскивать вещи человека – это унизительно.

– Нет ничего унизительного в том, чтобы найти и обезвредить вора, – заявила вдруг Вероника. – Решено. В первый же их выходной день мы проверим комнаты.

– Все правильно, мам, – одобрил Влад. – На твоем месте я бы начал с Полины.

В последнюю неделю перед запланированным мероприятием вор словно взбесился. Исчезли часы отца, охотничий нож и сборник зарубежных детективов. Дворецкая едва дождалась субботы.

В первой же осмотренной комнате нашлись несколько серебряных ложек и детектив.

– Ай да Полина! – удивлялась Дворецкая. – А ведь сама жаловалась на кражи.

– Это она себе алиби создавала, – догадался Влад.

– Похоже на то.

Полину выгнали с позором. Зря женщина рыдала и клялась, что ничего не брала. Кто бы стал ее слушать…

Первое время все было спокойно, а затем все началось сначала. Только теперь вор стал интересоваться по-настоящему дорогими вещами. В один из летних дней Дворецкая, проверяя свой гардероб, обнаружила пустой чехол, в котором до этого времени, хранилась шуба. Вне всяких сомнений, вор рассчитывал на то, что пропажу обнаружат лишь зимой.

– Заявлять в милицию? – спросила совета Вероника у Пирогова.

Иван Васильевич нахмурился.

– Погоди. Какая, ты говоришь, шуба?

– Из черной лисы. Мне ее достали по знакомству.