Остановясь перед дверью коменданта, Макс кивает Адели.

Адель осторожно стучится. Из кабинета раздается протяжное кошачье:

–  Мя-а-у-у…

Адель нерешительно открывает дверь. Под ноги юркнул ангорский кот»

Макс кидается к столу. На столе записка:

«Я вызван на фронт. Эвакуируйтесь, сегодня. Лучшее место - туннель в районе Каменной Головы».

Макс смотрит на Адель. Она отводит глаза.

–  На фронт!
– истерично кричит Макс, топая ногами.- На фронт! Я знаю, какой это «фронт»! Подлец!

Адель стоит потупясь.

–  Звони скорее Шульцу, - приказывает ей Макс.
– Пусть примет командование! Дезертира надо поймать, чего бы это ни стоило!

Адель набирает номер. Но никто не подходит к телефону.

–  Беги сейчас же к Штрайтвизеру!
– орет в ярости Макс.
– Куда они все, сволочи, подевались?

Адель выбегает. Навстречу ей катит грузовик, наполненный до отказа эсэсовцами.

–  Стойте, стойте!
– кричит она, подняв руки и загораживая дорогу.

–  Прочь! Прочь! О, аб! Доннер веттер!- горланят из кузова машины. Однако шофер с офицерскими погонами тормозит и, высунувшись из кабины, зло бросает:

–  Скорей садись!

–  Скорей же, сука!..
– кричат на замешкавшуюся Адель.

Испуганно оглядываясь на комендантский коттедж, Адель влезает в кузов автомобиля…

Оставшись один, Макс нервно ходит по кабинету коменданта. Услышав шум мотора, подскакивает к окну. Мимо проносится грузовик, переполненный офицерами.

–  Свиньи, свиньи!
– исступленно кричит Макс.

Ему никак не удается открыть дверь: французский замок защелкнулся. Макс в ярости бьет в дверь ногами. Зубами крепко сжав головку замка, он открывает ее.

Как рушится весной лед, так рушилась и гитлеровская военная машина. Однако обезумевшие сатрапы фашистского строя, надеясь на чудо, продолжали цепляться за жизнь и держать народ под дулом пистолетов, под страхом смерти. Правда, их было уже немного. Единицы. И такой единицей явился безрукий. Ему удалось, хотя и ненадолго, удержать в подчинении сильно поредевший эсэсовский гарнизон концлагеря.

…Вечереет. Притихли на старой березе грачи. Синие волны реки с наступлением сумерек становятся седыми. Возле лагерных ворот, под. гранитной аркой с надписью «Арбайт махт фрей!» ходит перед строем вооруженных эсэсовцев адъютант сбежавшего коменданта оберштурмфюрер Макс. Лицо его совсем посерело и осунулось. Он резко выбрасывает слова, охрипшим голосом отдавая распоряжения о ночном марше в район Каменной Головы, в тридцатиметровый туннель.

–  Там мы и кончим этот наш последний поход! Там выполним до конца свой долг перед отечеством, расой и фюрером!

Звучит сигнал. Ворота лагеря открываются. Выбежав вперед, Макс истошно подает команду:

–  Хе-эфтлинге-эн, ма-арш!

Шеренги узников качнулись и медленно поплыли.

«Хлык, хлык, хлык!..» - стучат деревянные колодки.

–  Линкс, цвай, драй, фир!.. Линкс унд линкс!
– рявкает Макс, притопывая ногой.

Все громче и громче ритмичный стук колодок.

Макс взбегает на помост:

–  Кто нарушит порядок - будет расстрелян на месте! Линкс, цвай, драй, фир…

Строй заключенных замкнут дулами автоматов. Я помню. Я был среди них… Эсэсовцы шли в голове колонны, на флангах и в хвосте, держа оружие наготове. В конце колонны оркестр.

В такт стучащим о камни колодкам гремит музыка.

Лагерь, над которым на флагштоке чернеет жестяной эсэсовский флаг, остается позади.

В распахнутые ворота видно, как несколько солдат бегают от барака к бараку с зажженными факелами. Смотря на колонну заключенных, обтянутую жидкой цепочкой солдат в тускло-зеленой униформе, Макс, гордо вскинув голову, произносит:

–  Вот как надо отступать, герр штурмбанфюрер Штофхен!.. Впрочем, ты свинья!
– Он бросает короткий презрительный взгляд на опустевший комендантский домик, у дверей которого одиноко сидит крупный пушистый кот.

–  Ты свинья, Штофхен!-продолжает Макс.
– Если бы я знал раньше, все было бы иначе… Теперь же ты удираешь, свинья, на юго-запад, в Зальцбург, а мы выполним свой священный долг перед фюрером…

В середине колонны в одном ряду идут Генрих, Новодаров и забинтованный Кленов.

–  Их около тысячи… Нас - пять, - вполголоса говорит Новодаров.
– Пятеро безоружных - на одного вооруженного.

Все трое меряют взглядом расстояние до эсэсовской цепи.

–  Перед туннелем дорога резко сужается - они пойдут с нами почти вплотную. Это то, что нам и нужно; - приглушенно бормочет Генрих.

–  Главное, не упустить момент, - шепчет Кленов.- Они пойдут рядом недолго. Потом, наверное, отстанут и откроют огонь в спину.

–  А я думаю, они сделают иначе, - вслух размышляет Генрих.
– Засада из нескольких пулеметчиков будет ждать нас у выхода из туннеля. Эти же все - отстанут… Все произойдет быстро, никто из каменной дыры не выскользнет… Впрочем, может быть, они готовят что-то иное.