–  Смотри, у этой сволочи, кажется, свело ноги судорогой, - говорит он Доулу.

Американец держит перед собой пистолет. Затем, усмехнувшись, опускает его в карман, потом берет Кленова за руку:

–  Не надо… Он сейчас сам свалится и раскроит себе череп…

…Но Доул ошибся!

Прежде чем успокоиться, Адель долго стояла у окна. Макс, сбросив ногами одеяло, лежал, глядя в потолок. Все так же что-то жуткое было в его фигуре, затянутой в безукоризненно чистое белье: бледное, с холодными глазами лицо; тонкое, как ствол, туловище с обрезанными плечами; длинные жилистые ноги с плоскими ступнями упираются в спинку- кровати.

–  Как там на улице?
– наконец спросил он.
– Ага! Любуются. Пусть!
– Макс резко поднялся, стальным голосом приказал: - Подай мой мундир!

А через несколько минут безрукий уже стоял перед зеркалом в новом с иголочки голубом мундире. .

–  Адель! Принеси мои ордена.

–  Может быть, еще рано, Макс?

Он зло рассмеялся:

–  Самое время… Не забывай, моя детка, я член легальной немецкой имперской партии.