– Идиотка! Безнадежно глупая идиотка!

Превозмогая нечеловеческую боль, девушка крепко сжала его руку, он же со всего размаха рубанул мечом по её шее, чуть не снеся голову с плеч - и кровь хлынула из рассеченного горла на её алые одежды.

Меч Маргариты со звоном упал на землю.

Ондзи закричал. Сильно закричал и начал медленно оседать вместе с умирающей девушкой:

– Убить! Всех уничтожить! ВСЕХ!!!

Даниэлла бросилась к подруге.

– Сила исцеления! Сила исцеления! СИЛА ИСЦЕЛЕНИЯ!!! Давай же, вставай, маленькое Высочество!
– напрасно златовласая в исступлении надрывала горло, колотя кулаками по полу.

Но чудо не произошло…

На мгновение сражение шокировано замерло.

Тело Маргариты окутало нежное розовое сияние, и она исчезла звёздной пылью, растворившись тысячей маленьких звёздочек. Она даже не успела попрощаться с родителями, с дочерьми и Джоном - до самого последнего она верила, что можно еще всё исправить.

Ондзи посмотрел на Даниэллу - в её глазах он увидел и боль, и гнев, и отчаяние. В них он прочёл смертный приговор.

В это мгновение обернулся Джон, глядя обезумевшими глазами на исчезающее сверкающее розовое облачко. Он понял всё без слов. И острая боль опекла грудь, парализуя дыхание, он не мог сделать ни вдоха, ни выдоха, и взгляд заволокло мутной пеленой. В это с трудом верилось, он не хотел этому верить, и, отрицая кошмарную реальность, разум затопила горячая лавина чувственных воспоминаний, вызывая неприятную резь в глазах от подступивших слез. Ему жестоко и безжалостно вырвали из груди сердце, оставив кровоточащую рану. И задыхался он, как в душной пустыне, и с каждым вдохом опекало все внутренности. Как будто мало испытаний им уже пришлось вынести.

Сквозь самую гущу сражения, не чувствуя боли и усталости, не слыша шума битвы и не замечая ничего вокруг, пробивая себе дорогу мечом, приближался он к страшному месту. Но, раньше него, там оказался Марк. Ему на сердце было тяжелее всего, но он уже привык сдерживать свои эмоции и страдать молча:

– Да что ж ты за тварь такая? Она хотела лишь помочь тебе - потому что любила как друга, как одного из нас, - гнев успел высушить его слёзы, не дав им пролиться.

– Ну всё, Ондзи - ты труп!
– парень сначала не узнал голос Джона, до того он был хриплым и надрывным, - Этот долг я выплачу сполна.

Азиат немного отступил:

– Я не хотел.. Она сама... виновата...
– в его голосе действительно слышались страх и сожаление, или Джону просто хотелось верить, что её смерть не была напрасной, и в темной душе что-то шевельнулось, похожее на раскаяние?

– Заткнись!
– невыносимо было слышать, мыслить, существовать.

– И кто же меня остановит? Ты, что ли? Щенок без роду без племени. Или эти клоуны?
– Джон разочарованно понял, что ошибся, и никакого раскаяния не было.

Тут Джон услышал прямо над ухом голос Марка:

– Остынь. Ты с ума сошёл? Хочешь детей круглыми сиротами оставить? Думаешь, Марго похвалила бы тебя за это?

– Это мой бой!
– прохрипел Джон, но умом понимал разумность доводов Марка - он не имеет морального права пренебрегать собственной жизнью сейчас, особенно сейчас, ради детей, ради памяти Маргариты он не должен рисковать бездумно, просто ради свершения мести.

– Хорошо, давай по-честному, - Марк подкинул невесть откуда взявшуюся монетку, - Орёл или решка?

– Решка, - рявкнул Красный, совершенно не заботясь сейчас о манерах.

– Прости, друг - право первого поединка за мной, - юноша отбросил монетку, а Джон выругался трёхэтажным матом.

Марку и самому в голову не приходило ничего, кроме мата - снова на его глазах гибнут те, кто дорог ему, и снова он не сумел защитить... Не успел… Это неправильно, так не должно быть. Неужели они обречены снова и снова проживать этот кошмарный сценарий? Правда в этот раз у него остается любовь Мей, забота отца и Александры и преданность друзей. Он кинул быстрый взгляд в сторону Мей, преобразившейся в белое погребальное кимоно, с ярким впечатляющим макияжем японской гейши и длинными ногтями на руках, больше напоминающими когти - и уверенно подмигнув, губами произнес "люблю", а её сердце забилось сильнее и быстрее.

Ондзи улыбнулся:

– Зря ты так, Шнайдер. Ты мог бы стать одним из моих лучших людей. Зная мою слабость к мальчикам твоего сорта… Мы бы хорошо сработались. Ты ведь сам был когда-то одним из нас.

– Моё имя Марк, - спокойно заметил юноша.

– Верный пёс решил показать свою преданность. Кому? Зачем? Гореть тебе в аду, как бы ты не старался замолить свои грехи, - поинтересовался Ондзи с кривой ухмылкой.

– Тогда встретимся там - мы будем жариться на соседних сковородках, - и Марк не скрывал своего отвращения.