Маленькая брюнетка шокировано замерла, приложив ладошку к губам и испуганно захлопав ресницами. Маргарита попыталась дышать медленно и неглубоко, но всё равно чувствовала себя, словно выброшенная на берег рыба, хватающая губами воздух при каждом болезненном дыхательном движении. Господь Всемогущий, под силу ли выдержать подобное одному человеку? Погибший в огне пилот был именно тем человеком, которого Маргарита высматривала - мужем леди Бьянки. Дата в нижнем углу экрана говорила о повторе событий вчерашнего дня. Не дано было Маргарите знать, она и подумать не могла, что уже совсем скоро ей предстоит пережить подобную боль, вообразить которую сейчас не представлялось возможным - да и просто не хватило бы даже самой извращенной фантазии.

Когда девушку привели в чувства, срочно переключив канал и дав напиться достаточного количества воды, она дрожащими пальцами набрала номер, чтобы выразить свои соболезнования и поддержать молодую женщину, за столь короткое время лишившуюся матери, младшего брата и любимого супруга. Вряд ли какие-либо слова могли смягчить горе и облегчить страдания души в подобной ситуации, но Маргарита искренне полагала, что не дав ей остаться один на один со своей трагедией, оказав помощь в смене обстановки, и посодействовав в поиске работы на новом месте, она выкажет сестре своего близкого друга большую услугу. И проявила в этом завидное упорство, буквально настояв на том, чтобы женщина вместе малолетним сыном покинули Италию, где их больше ничего не держит, и приехали во Францию под теплое дружеское крыло. И оставалось только подчиниться и сдаться под таким напором, приняв протянутую руку помощи.

Уже через неделю они встречали в аэропорту Бьянку и малыша Паоло. Малыш, унаследовавший от своего отца Франческо темно-каштановые волосы и серые глаза, плохо воспринимал произошедшее, всё время плакал и звал папу. Белокурая малютка Аделька взяла над мальчиком шефство, благо они с ней оказались практически одного возраста. И пока друзья помогали его матери пережить горе и обустроиться на новом месте, она развлекала маленького итальянца и даже поделилась с ним своим любимым плюшевым медвежонком. Алишеру и Розалинде не очень интересно было возиться с таким маленьким, а почти одногодки Аделина и Паолито смогли достаточно скоро найти общий язык.

Неожиданно, большое участие в судьбе гостей из Италии принял венгерский помощник Ондзи. Впервые Винтер увидел Бьянку в день её прилета, когда провожал азиата на деловые переговоры в Милан. И стоит заметить, что реакция венгра на появление молодой женщины с ребенком настолько испугала японца, что Ондзи едва не отменил свою поездку. Мельком увидев русые локоны итальянской гостьи и её зеленые глаза в зале ожидания, Винтер замер, не смея обернуться ей вслед. Танака-сан с изумлением наблюдал, как помощник машинально следовал за ним тяжело и хрипло дыша и еле переставляя ноги, расстегнув три верхние пуговицы своей рубашки, нервно сжимая пальцами медальон на своей шее. Ещё минут двадцать после этой судьбоносной встречи, продолжая удерживать его в своих руках, не в состоянии произнести ни звука, мужчина молчал. И лишь когда он смог разжать онемевшие пальцы, Ондзи отметил потрясающее сходство усопшей женщины с портрета в его медальоне и реальной живой женщины, встреченной ими в парижском аэропорту.

Азиат наклонился к нему и тихо сказал:

– Я не великий знаток человеческой души и не эмпат, но эта женщина выглядит опустошенной и подавленной, у неё горе, и ей тоже нужна помощь - как и тебе. Так сделай это, Винс - помоги ей, помоги себе. Возможно, я не тот человек, от которого тебе хотелось бы выслушивать советы, но я говорю тебе: не упусти этот шанс, чтобы потом не пришлось горько сожалеть. Постарайся стать счастливым, мне, как твоему другу, хотелось бы этого. И её постарайся сделать счастливой, - тот в ответ слабо улыбнулся, и Ондзи благодушно с ним согласился, - Вот и ты смеешься надо мной, друг. Понимаю... Одинокий и влюбленный не в ту женщину, я - не лучший пример для подражания, но ты ...ты не должен быть таким, как я... Постарайся за нас двоих, слышишь. Когда я вернусь, я хотел бы снова увидеть, как ты улыбаешься.

Облизав пересохшие губы, Винтер проводил японца на его рейс и поспешил отыскать в многолюдной толпе свою ожившую грезу.

Боясь напугать женщину, он с огромным облегчением обнаружил её в компании своих знакомых. Со всей тщательностью он подбирал слова в общении с новой старой знакомой, стараясь лишний раз не бросать пронзительный взгляд на её лицо, вот уже несколько столетий преследовало его во снах. Не лучшее время и сложный объект он выбрал для своей пылкости. Каждый раз ненароком коснувшись её или встретившись глазами, на него накатывала паническая атака, и он чувствовал себя беспомощным паралитиком, что видит женщину первый раз в своей жизни. Дар ли это свыше или же - проклятие Небес? Бьянка нуждалась в поддержке надежного мужского плеча, но она всё ещё переживала свое горе, которое так просто не унять. А он мучительно умирал каждый раз глядя в её печальные глаза. Сколько это может ещё продолжаться? Долго ещё Винтер будет задаваться этими извечными вопросами прежде, чем решится на признание собственных чувств к ней, таким чудесным образом давшей ему надежду вернуть в свою жизнь некогда так любимую им женщину.

А что Лаурита, которую слишком давно не было ни видно, ни слышно?

Тусклый свет факела слабо освещал щербатые каменные стены, и пляшущие отблески осветили в дальней нише блеснувшие стеклянные стенки ларца, который тут же схватили цепкие детские пальчики:

– Седьмое пекло!
– девочка бережно взяла ларец, обеими руками прижимая его к груди, - Так он на самом деле существует? И нам удалось его заполучить, Тристана!
– с радостным блеском в глазах она обернулась к чернокожей джиннии.

– Да, госпожа, - белозубая улыбка Тристаны была более, чем сдержанной.

– Это уничтожит Хранителей изнутри - невозможно сопротивляться греховной одержимости, - Лаурита аккуратно завернула шкатулку в полотно, - А я с огромным удовольствием на это полюбуюсь, - и исчезла вместе с подручной, которая явно не разделяла радости от затеи своей госпожи.

Ничего не подозревающие, Хранители тем временем восстанавливали силы в своих постелях в особняке на одной из улиц французской столицы.