– Всё чего бы я хотела сейчас - чтобы ты у меня был самым первым, - с горечью произнесла она, - Где же ты раньше был? Где была раньше я?

– Говорят, что по любви - каждый раз, как первый, - прошептал он девушке в ухо, откинув ей волосы на спину, проведя рукой по манящим изгибам её тела, невольно попадая в такт её, такого же неровного, дыхания и не боясь уже собственных нахлынувших чувств, - И это правда, теперь я знаю точно.

– Похоже, завтрак мы пропускаем?
– Мей прищурила глаза, крепче прижимаясь к нему.

– Если захочешь,то я могу потом спуститься на кухню и принести нам завтрак в комнату, - под его пальцами неспешно сползла и вторая бретель, и он ощутил под ними гладкость и тепло её тела, но, это уже ни чуть не смутило её.

– Именно, позже, - она закрыла ему рот поцелуем, - Сейчас я хочу другого. Ты сам меня завел, так что будь готов к последствиям, а всё остальное - подождет. Бессонница ты моя, и это - навсегда, дай мне руку свою - и я счастливым сделаю тебя, - и повторять дважды не было необходимости, - Так не будем же терять драгоценного времени, нам столько предстоит наверстать. Жизнь слишком коротка, а мы слишком долго ждали...

При свете он заметил на спине девушки мастерскую татуировку в виде ветви цветущей сакуры - национального символа Японии:

– Красиво, - он аккуратно провел рукой, легко касаясь кожи.

– Это сакура - японская вишня, символ моей страны и моей фамилии и с давних пор олицетворяется с молодостью и красотой , но как и все прекрасное, она быстротечна - лишь краткое время в году, весной, она может радовать взор, и, вскоре, спустя всего пару недель, отцветает, увядает, теряя свою ослепительную красоту, наивность и нежность, порывы ветра легко срывают нежные лепестки, и во время цветения вся земля под ногами, как снег, усыпана белыми или слегка розовыми лепестками. Её цветение напоминает нам о скоротечности всего прекрасного, о том, что отвратительного в этом мире гораздо больше, а сезон "радости" приходится на столь короткий срок, и нужно просто уметь и успеть им восхититься, о том, что наивность и нежность присуща столь малому количеству людей, и сохранить этот "цветок" столь сложно, сколь невозможно устоять лепесткам сакуры перед порывом сильного ветра.Эта традиция глубоко вошла в культуру Японии и отразилась в народном празднике любования сакурой - ханами, когда японцы порой ночами занимают лучшие места в парке, чтобы встретить цветение со своей семьей, своими друзьями или коллегами. Однако у сакуры есть еще и довольно жесткое значение: существует поверье, что сакура с красно-розовыми лепестками растет на местах, где когда-то пролилась кровь. Столь прекрасными выросли цветы, сколь отвратительным было убийство. Возможно, это из-за знаменитой легенды о крестьянине Сакуре и его детях, которым жестоко отомстил обиженный сёгун. У сакуры есть и еще одно печальное значение – память об ушедшем или потерянном, что было столь глубоко и прекрасно, но так мало просуществовало в жизни человека и оставило неизгладимый, но печальный след, о котором он будет помнить до конца своих дней... Я заказала эту татуировку после похорон родителей...
– спокойно договорить она уже не смогла и разрыдалась, и Марк крепче обнял её, поглощая поцелуями её всхлипы и вместе с её слезами пытаясь впитать её боль в стремлении взять часть на себя, облегчая её состояние:

– Я с тобой, - произнес он, - И теперь у тебя есть семья - они все переживают за тебя.

– Люби меня, Марк, сведи меня с ума, чтобы я забыла своё несчастье, - попросила она, и он повиновался.

И в этот раз ласки были неспешные, расслабленные и чувственные. Они решили не спеша, вдоволь насладиться друг другом, испытав тот прилив тепла и нежности, которого они так долго были лишены. И сердце замирало от долгих, тягучих, доводящих до безумия поцелуев и прикосновений, обнажавших друг перед другом не только тела, но и души.

– Знаешь, что в моей стране тоже почитают вишню? Хочешь вместе как-нибудь поехать?
– произнес он тихо и совсем близко, и тепло и аромат его тела обволакивали, даря спокойствие и уверенность.

– Знаешь, что до тебя я ни кому не позволяла целовать себя в губы?
– ответила она невпопад, сама не понимая, зачем сказала это.

– Правда?
– и это был скорее не вопрос, а утверждение - он чувствовал, что это так, и снова приник к её губам. Господи, ему всегда её будет бесконечно мало, и никогда не сможет он пресытиться ею, и как зацветают весной вишневые сады, так и в их сердцах расцветет главное чувство...

– Так-так-так. И что это всё означает?
– Джон присел за стол, нервно проворачивая между пальцами чайную ложку.

– Тебе налить кофе, дорогой?
– Маргарита невозмутимо достала с полочки пару чашек и нажала кнопку кофе-машины, - Слушай, а коньячку туда плеснуть?

– А знаешь, плесни, - кивнул Джон, - Ты мне зубы не заговаривай! Я спрашиваю, что это всё значит?
– он вопросительно посмотрел на жену.

– А на что это, по-твоему, похоже? Быстро же ты забыл, - Маргарита поставила чашку с ароматным напитком перед ним и, наклонившись, нашла его губы, - Или тебе напомнить, что это может означать?

– Да, нет, не забыл. Я не о том, - хитро прищурился он, потом задумчиво произнес, - Просто... это так неожиданно... Это же - наша Мей и наш Марк...

– И что - они не люди что ли? Ты ведь хочешь, чтобы они были счастливы?
– Маргарита обняла его сзади за плечи.

– Хочу, разумеется, но...
– мысли путались в его голове, - Черт! Ну, я догадывался, конечно, что их игра может перейти в нечто большее, но - одно дело предполагать, а другое - наблюдать своими глазами. И что - я должен сделать вид, что ничего не заметил?

– Это было бы мудрым решением. Пусть они сами нам всё расскажут, когда посчитают нужным, - мягко улыбнулась Маргарита.

– Всем доброе утро!
– растянула улыбку вошедшая Даниэлла, - О, я вижу, вы тут что-то празднуете?
– девушка заметила бутылку коньяка, - Что именно?
– она достала себе кофейную чашку и взяла конфету из вазы

– Сегодня прекрасное утро Рождества, - Маргарита откусила пирожное, улыбнувшись.

– Ну, и дела. Я так разволновался, что совершенно забыл об этом, - развел руками мужчина, растерянно усмехнувшись.