Юноша качает головой:

– Я не велел трогать, пока вы не придёте.

– А привратник?

– Никто не входил в ворота. Если он говорит правду.

– Если он говорит правду, - машинально повторяет Меч Истины.

Крупная муха, жужжа, опускается на кровавое месиво. Визарий брезгливо сгоняет её и склоняется над телом. Я вывожу парня прочь из комнаты:

– Приведи жреца или кого там у вас принято. Нужно готовиться к погребению.

Августин беспомощно кивает. У него теперь есть дело, он на время отвлечётся от страшной сцены за этой дверью. А я возвращаюсь к Визарию. Он уже окончил осмотр, вытирает руки тряпкой, очень долго.

– Германец?

– Это слишком странно, Лугий. Человеческие следы должны были остаться. Но их нет. Только волчьи лапы.

– Значит, оборотень. Носит же он волчью шкуру.

– Оборотень в Константинополе?

– Христиане отменили других богов, но наш Бог не перестал существовать от этого!

– Я никогда не встречал оборотней, Лугий, - говорит мой друг.

Я, положим, тоже. И что из того?

*

– Это всё из-за медальона, - уверенно говорит Августин.

Мы сидим у бассейна в атриуме. Приглашённый человек внутри дома обмывает и умащивает тело. Рабы попрятались.

– Твой отец умолчал о многом. Расскажи нам, пожалуйста, - тихо просит мой друг. У него дар внушать людям доверие. Но сейчас мальчишка жаждет довериться сам. Он протягивает нам клочок пергамента:

– Я зарисовал это по памяти. Вчера.

На клочке изображение волчьей головы, вписанное в разомкнутый круг. Клыки в хищном оскале, морда сморщена. Свирепые черты подчёркнуты настолько, что изображение выглядит отвратительным.

– А змея?
– спрашивает Визарий. – Она не должна хватать зубами хвост? Символ бесконечности.

– Я тоже так подумал, - откликается Августин. – Поэтому замкнул круг. Но он заявил, что это неправильно.

Только теперь я понял, что волнистое обрамление круга – это стилизованное изображение змеи.

– Символ разорванного времени? – задумчиво говорит мой друг. – Я встречал племена, которые верят, что наступит конец мира, когда восстанут волк и змея. Но эти люди живут далеко на севере. Очень далеко.

– Конец мира? – спрашивает Августин, и его голос внезапно дрожит. – Я видел…

Он замолкает столь же внезапно.

– Что ты видел?

Парень упирается в нас круглыми глазами цвета спелых орехов. На чистом лице смятение:

– Отец не хотел, чтобы об этом знали. Он боится, что мои видения… не от Бога.

Я слыхал, что у христиан так бывает. Они объявили порождением Сатаны то, что другие сочли бы Даром.

– Я вижу иногда. Не помню, с каких пор. Оно бывает нечасто. Но я увидел, как умрёт мама… За месяц до того, как это случилось.

Визарий кладет ему руку на плечо:

– И что ты видел на этот раз?

– Сам не знаю. Я взял эту вещь в руки и попал в отвратительный ледяной туман. Из тумана выплывала большая лодка… очень страшная… рваный парус, носовое украшение из костей. Это была мёртвая лодка, вы понимаете?

Визарий кивнул и сказал незнакомое слово:

– Нагльфар, - потом поднял глаза. – Было что-то ещё?

Юноша кивает испуганно:

– Было.

– Что именно?

– Город. Я видел горящий город. И мертвецов на улицах. Они пожирали живых.

– Ты знаешь, что это за город?

Парень обводит нас больными глазами и говорит тихо, но уверенно:

– Я думаю, что это был Рим.

Да, разыгралось воображение у парня! Рим стоит больше тысячи лет, и никогда не бывал взят. Даже нашим галлам не удалось прорваться за стены Капитолия, а уж очень старались.

Но Визарий снова произносит непонятное:

– Гибель богов!

– Как ты сказал?

Он не слушает.

– А чем ты оскорбил германца? Филандр говорил - он был страшно недоволен.

– Не помню толком. В такие минуты я плохо соображаю. Но отец потом мне сказал. Я произнёс: «Остановись, волк! Рухнет мир – не одного тебя под обломками похоронит!»

– Волк, - повторяет Визарий. – И змей…

Я вижу, что ему страшно.

Парень тоже это видит. Он вцепляется в рукав Меча Истины, как утопающий:

– Скажи мне, что всё это значит? За что убили отца?

Визарий стряхивает с себя морок и тянется к воде, чтобы умыться.

– Этот германец из племени свебов, чья родина у ледяного моря на севере. Я там бывал.