Малфой тряхнул головой, видения испарились.

«Мерлин тебя за ногу!» — беззвучно выругался Малфой.

Ногти правой руки превратились в желтые загнутые когти, ладонь покрывала черная густая шерсть. Драко поспешно спрятал руку под парту.

Он мысленно сосредоточился: черная шерсть втянулась, когти трансформировались. Бледная кожа, аккуратно подстриженные ногти, немного вздувшиеся вены — обыкновенная человеческая рука.

Малфой оглянулся. Никто, включая сидящего рядом Забини, не заметил. Все слишком заняты спорышом и пиявками. Грейнджер как всегда справилась быстрее всех и уже помешивала зелье до определенной консистенции. Драко долго смотрел на Гермиону, пока та не заметила. Ее взгляд обжег ледяной ненавистью. Слизеринец ответил на него издевательской улыбочкой, хотя в душе его совсем не тянуло улыбаться.

«Я теряю контроль над собой».

Надо было что-то делать. Драко не понимал, что с ним творится. Он не прекращал падать в бездну горя, отчаяния, жалости, а может, и собственного безумия.

В конце урока Малфой подошел к Слизнорту, чтобы справиться о своей работе. Драко пропустил несколько основных стадии приготовления зелья, теперь оно стало непригодным.

— Оценка за оборотное зелье определяет семестровую оценку. Вы неплохой зельевар, мистер Малфой. Мне бы не хотелось ставить вам Отвратительно. Поэтому вам придется снова варить зелье. Начнете на следующей неделе. К концу семестра вы должны успеть сдать мне работу.

— Да, профессор.

— Что, Малфой, недоволен? — рассмеялся Рон, подслушавший его разговор со Слизнортом. — Это не Снейп, который ограничил бы тебя рефератом. А так придется начинать все заново.

— Эванеско! — произнес Малфой. Зелье в котле Уизли исчезло. — И тебе придется начать заново.

— Да ты… что ты сделал?! — заорал Рон, меняясь в лице. — Профессор, Малфой уничтожил мое зелье!

Драко быстро покинул кабинет, не намереваясь слушать вопли гриффиндорцев. Блез нагнал его около входа в Большой зал и одобряюще хлопнул по плечу. Слизеринцы довольно захохотали.

— МАЛФОЙ!

Драко оглянулся и тут же согнулся от боли. Уизли ударил его кулаком в живот, затем еще раз. Малфой упал на пол.

Гриффиндорцы гневно выкрикивали обвинения в адрес Малфоя, слизеринцы отвечали им. Драко не разбирал слова, в ушах гудело. Уизли стоял над ним, ожидая, когда он поднимется.

Малфой медленно поднялся, ушибленные ребра не давали вздохнуть полной грудью. Кулак Уизли быстро взвился вверх — расплющить лицо. На этот раз Драко среагировал вовремя. Грим перехватил занесенный кулак ладонью. Уизли покачнулся, лицо побагровело от натуги, на лбу бисером выступили капли пота. Позади гриффиндорца замаячили Поттер и Лонгботтом, пытавшиеся оттащить друга.

— Если ты сейчас не успокоишься и не попросишь у меня извинений, я сломаю тебе пальцы, — прошипел Малфой. Он едва совладал со своим голосом, его словно било в лихорадке. Сущность Грима настойчиво рвалась наружу, чтобы прикончить гриффиндорского выскочку.

— Черта с два я перед тобой извинюсь.

Гриффиндорцам удалось оттащить Рона в нужный момент, Блезу, Гойлу и Нотту — упирающегося Малфоя.

— Мы не закончили, Малфой!

Рон вытащил палочку, прошептал какое-то заклинание. В воздухе материализовалась серебряная перчатка, ударившая Драко по щеке.

— Вызываю тебя на магическую дуэль.

— Я удивлен. Ты в курсе, как вызывают на магическую дуэль! — тяжело дыша, произнес слизеринец. — Этому учат в свинарнике, надо же.

Я принимаю вызов. Место и время?

— На стадионе. Сегодня в полночь.

— Не пойдет. Если ты готов подождать, то завтра, в субботу, МакГонагалл не будет в школе.

— Откуда ты знаешь? — спросил Поттер.

— Я староста школы, болван! Нас с Грейнджер оставляют дежурить по школе. Я прикрою своих ребят, а она прикроет ваши гриффиндорские задницы!

— До воскресения, Малфой, — бросил Рон.

— Пока, клоун. Наслаждайся жизнью, пока живой.

*

Дневник Януса Маккинси представлял собой толстую тетрадь, обтянутую бычьей кожей. Страницы исписаны неряшливым, корявым почерком. Обычный почерк всех работников медицины.

Чужой дневник как чужое сознание. Читая, окунаешься в мысли другого человека, видишь окружающую действительность его глазами, соприкасаешься с его внутренним миром. Это как трясина. Она затягивает.

В начале дневника записи были в основном об интересных медицинских случаях, спорах с коллегами, удачах и неудачах на любовном фронте. Это Янус описывал в деталях, скрупулезно передавая на бумаге свои чувства и мысли в определенные моменты. Драко пропускал целые страницы, не имея никакого желания читать про чужие любовные похождения.

Но одна запись заинтересовала его.

«20 июля. Они разрешили мне предоставить следующую жертву».

Дальше опять следовали записи о ссоре с руководством больницы, обвинения в адрес директора Мунго, размышления о карьерном росте и прочая чепуха.