— Тебе обязательно все знать? Это мой остров.

Стоило сказать это, чтобы насладиться выражением лица гриффиндорки.

— А теперь моя очередь забрасывать тебя вопросами. Что ты выяснила?

Гермиона плюхнулась рядом с ним на песок. За время рассказа Гермиона сняла шарф Гриффиндора, мантию, оставшись в одной школьной блузке. Малфой смотрел на нее с легкой завистью.

— Флер сможет выяснить, где сейчас находится эта шлюха?

Гермиона поморщилась.

— Во всяком случае, я на это надеюсь. В библиотеке об этом нет информации, ни в одной газете. Думаю, в публичной библиотеке Лондона тоже ничего не будет. Судебные дела Министерства Франции находятся в закрытом доступе. Тем более, дело Катарины Марлок затрагивает многих влиятельных особ, что еще более подчеркивает конфиденциальность данной информации. Придется ждать письма Флер.

Драко кивнул и перевел взгляд с лица девушки на океан. На небе появились гонимые легким ветром облака с радужно окрашенной окаемкой. Такие облака часто являются предшественниками шторма.

— Ты меня боишься.

Грим не спрашивал.

— Нет. Я боюсь, но не тебя, — возразила Гермиона, не отрывая взгляда от горизонта. — Я боюсь того, что ты мог сделать.

Малфой помнил те первые часы после убийства на Астрономической башне. Грейнджер видела кровь на его одежде. А на следующее утро все магические газеты трубили о тройном убийстве в Министерстве Магии. Гермиона была достаточно умна, чтобы связать эти два события.

— Ты хочешь знать правду?

Теперь они смотрели друг на друга.

— Правду? Нет. Не люблю, когда мне на голову вываливают чью-то правду, пытаясь облегчить свою душу и не думая, что я буду чувствовать при этом. Поэтому сама так и не делаю.

Не хочу хранить еще один твой секрет, который будет меня мучить. Я просто чувствую, что твоя правда не принесет мне облегчения, какой бы она не была.

— Я предоставил тебе выбор, если ты не заметила, — ядовито произнес Грим. — И не пытался свалить на тебя свои плохие воспоминания. Поэтому и спросил, хочешь ли ты знать. Если бы ты захотела, я не стал врать.

— Спасибо. За то, что не лжешь мне. И я тебе не лгу. Такие отношения многого стоят в человеческом мире. Может, это потому что мы практически не знаем друг друга. Я даже лица твоего никогда не видела. Просто нет смысла врать незнакомому человеку. Парадокс, но приходится врать родным и близким, — после небольшой паузы произнесла Гермиона. — Защищаться от своей совести словами, что не хочешь никого огорчать.

Я не смогла рассказать родителям правду про мой прошедший год, зачем им лишние переживания? Пришлось солгать маме и папе, скормив удобную сказочку, что я все время была под защитой Ордена Феникса, не рисковала своей жизнью сотни раз, гадая, доживу ли до утра.

— Правда — странная вещь, — задумчиво произнес Драко, бросая мелкие камешки в воду. — Она ранит, убивает. Только дурак хочет, чтобы ему всегда говорили правду. Люди находятся в плену лживых слов, мнений и далеко не все хотят освободиться из этой сети. Сознательно не хотят. Ведь так проще жить.

— Ты хочешь, чтобы тебе все время лгали? Хочешь находиться в иллюзорном мире, где все хорошо и нет боли? Но ведь это и не жизнь.

— Здесь слишком тонкая грань. Есть правда, которая нужна человеку как воздух. Правда, очищающая сердце от пошлости и грязи. А есть правда, убивающая в человеке всякое желание жить.

Знаешь, я хотел бы забыть о той правде жизни, что я узнал по обрывкам чужих разговоров, от знакомых и незнакомых людей, что понял сам, изо всех сил цепляясь за свою жизнь. Выжечь из памяти эти воспоминания и снова стать простым человеком с нелепыми проблемами и заботами.

— И я хочу. Вроде бы все то же. Школа, уроки… Но что-то исчезло, что-то очень важное. Слишком резко изменился мир, хотя нет… Мир остался прежним. Изменилась я. Розовые очки разбились на тысячи осколков, и я, наконец, увидела настоящую жизнь, в которой убийца становится героем, а человек, которому доверяешь, предает тебя.

— Мир не шахматная доска. Кроме черного и белого есть полутона

— Это знание далось мне нелегко, — в голосе Гермионы слышалась печаль. — Пришлось пройти через многое…

Гермиона опустила голову, отвлеченно рассматривая что-то на песке.

Драко молчал. После сумбурного разговора с Грейнджер ему почему-то стало легче. Ледяная рука отчаяния, сдавившая сердце, ослабила свою мертвую хватку. Даже дышать стало немного легче.

Падение замедлилось.

— Хочешь полетать? — выпалил Малфой, прежде чем понял, что предлагает.

— Что?

— Грейнджер, ты оглохла? — в голосе Грима чувствовался сарказм.

— Я не очень хорошо летаю на метле…

— Где ты видишь метлу? Я на нее похож? Летать без помощи каких-либо средств магического транспорта, — лекторским тоном произнес Драко. — Или ты боишься?

— Я не боюсь!

Малфой легко поднялся, стряхнул с мантии и брюк песок. Гермиона тоже встала, наблюдая за Гримом.

— Иди ко мне. Ближе. А теперь обними меня за шею. Крепче. Не бойся, я не кусаюсь в человеческом обличье.