На границе няшки ходят хмуро .

Поскольку первые трудные переговоры я провела и связь с Берией установила, то мы с Ольгой оставили Титаренко на попечение отца, а сами в разведботах вернулись к границе, которую враги давно пересекли. Василиса так же летала уже на разведботе, тогда как Антон повел свой Свинцовый Дирижабль к Москве. В бои мы не ввязывались, а изредка оказывали медицинскую помощь пострадавшим. И в случае нападения парализовали в ответ. Паралич был суточный, но очень широкофокусный. Целые колонны наступающих немцев вставали только из-за того, что кто-то стрелял из винтовки в подозрительный низколетящий объект.

Конечно, немцы, проспавшись, могли наступать дальше. Но должно еще сильно повезти, чтобы проснуться невредимым, через сутки сна на вражеской территории. Многие колонны парализованных моточастей немцев были разграблены и расстреляны отступавшими советскими стрелковыми частями. К вечеру мы сильно осложнили наступление немцам только усилиями трех разведботов, летающих вдоль границ. И эвакуировали около сотни тяжело раненных, некоторых по дороге и подлечивали в своих медкапсулах, установленных на ботах.

Постепенно мы становились усталыми и злыми. И все больше боялись нарушить нейтралитет. Война казалась нелепой и жестокой. И чего людям мирно не живется? Слишком много кровищи. Благодаря нашим усилиям, пленных у наших было не меньше, чем у немцев. Многие наступавшие колонны очухивались уже в плену, связанными, едущими в русский тыл.

Хотя принцип естественного отбора сработал и с немцами. Самых агрессивных мы уже приголубили парализаторами. И остались только самые сдержанные, которые нас игнорировали. И продолжали исполнять приказы начальства, не взирая на непонятные артефакты в воздухе и прочие НЛО. Так что наступление продолжалось.

Когда мы вернулись в Москву, то нам уже сообщили, что по первым итогам нашей борьбы с люфтваффе, выяснилось, что из немецких летчиков выжил каждый десятый и теперь находился в плену у русских. То есть многие умудрились благополучно сесть на брюхо даже в парализованном состоянии и с бомбовой нагрузкой. Зато другая небольшая часть немцев натворили своими падениями немало бед в нашем тылу. Особенно те, которых мы перехватили под Минском. Многие из них устроили череду "подвигов Гастелло" упав на пригороды Минска. Но в вину нам этого не поставили, понимая, что прицельное бомбометание обошлось бы стократ дороже.

Госпиталь был забит только благодаря нашим поставкам раненных. Но в отличие от обычного госпиталя уже быстро освобождался. А здоровых бойцов возвращали прямо в Кремль, где они рекламировали наши медицинские услуги. В конце концов, в нас уверовали настолько, что велели лететь на дачу Сталина, который и правда лежал с высокой температурой. И подлечить вождя космическими средствами.

Для этого Берия сам полетел со мной и Ольгой, и распорядился под свою ответственность погрузить носилки с вождем в разведбот. Мы его не стали никуда увозить, а устроили в бортовую медкапсулу, чтобы не нервировать охрану. Там диагност выявил кучу болезней, из которых мы могли только небольшое количество снять за ближайшее время. Берия запретил вождя прятать от власти надолго во время войны. А лечение грозило затянуться на неделю. Поэтому мы за полчаса остановили лишь инфекцию и подлечили некоторые органы.

Но и этого хватило вождю, чтобы почувствовать себя помолодевшим и бодро схватиться за рычаги власти. А мы подарили ему такой же планшет, как и у Берии. На него мы могли скидывать картинки любого события, что сами наблюдали через нейросеть. Научили вождя, как управлять выбором видеофайлов и как включать связь с конкретным человеком из меню. И поскидывали ему файлы со своими приключениями за последние сутки. После чего спросили, чем еще можем быть полезны. Сталин тут же заслал нас в три разных адреса, посмотреть свежую картину событий. Мы опять разлетелись, но предупредили, что скоро захотим спать и это последний полет на сегодня.

Каждая из нас еще повезла пассажиров. Я полетела к генералу Павлову, доставить ему представителя ставки. Там еще пришлось подлечить какого-то раненного генерала. И слетать на разведку с другим офицером. Потом мне удалось улететь, вывозя с собой еще одного генерала. Доставив генерала, я уже без задних ног полетела на Кита парковаться. Там меня встретили столь же загнанные Василиса и Ольга, которые сами только прилетели. Мы пошли отсыпаться.

Длинная рука кавайности.

Дальнейшее повествование ведется от третьего лица, так как автор мужчина, и устал воображать себя девочкой от первого лица .

Товарищ Сталин был огорчен. Срывались сроки эвакуации заводов. Хотя инопланетные товарищи и помогли сильно впервые дни войны, но их правительство как-то узнало об их деятельности, и к ним прилетел полицейский корабль с предписанием запрета на участие в военных действиях. Им прямо запретили приближаться к ТВД на 100 километров, чтобы не вызвать дипломатических осложнений.