— Может быть, и способна, я этого не могу знать, — ответил Дмитрий, — но только то, что ты сейчас называешь любовь, это всего лишь голод твоих гормонов.

Настя обиделась и разозлилась. Да как он смел обозвать гормонами самое светлое движение ее души, ту музыку, которую она слышала, стоило ей только подумать о Дмитрии! Да неужели, если бы все дело было в гормонах, она не нашла бы себе кого-нибудь поближе? Настя еще тщательнее закуталась в одеяло и отвернулась к стене. Сейчас она чувствовала себя полностью опустошенной. Ей не хотелось ни разговаривать, ни смотреть на Дмитрия. Она сделала все, что могла, силы оставили ее.

— Почему ты молчишь? — услышала она голос Дмитрия за спиной. — Я обидел тебя? Прости, тебе просто еще слишком мало лет, и ты заражена болезнью под названием романтизм. Ты влюблена в меня, и я это вижу. Но глупо влюбленность называть любовью. Это совсем разные вещи. Ты просто юная искательница приключений. Возможно, мальчишки вокруг тебя кажутся тебе скучными и беспомощными созданиями. И на их фоне я выгляжу этаким постаревшим прекрасным принцем. Скорее всего, ты во мне пытаешься найти отца. Признайся, ты же без отца выросла? И тебе хочется, чтобы рядом был сильный взрослый мужчина.

— Какие глупости! — в свою очередь возмутилась Настя. Ей надоела роль, которую она сама себе навязала, и сейчас с Дмитрием заговорила та, которой она была на самом деле. — Вот уж что я ненавижу больше всего, так это беспомощные попытки психоанализа! Прекрати! Ты слишком много пытаешься решить с помощью умозаключений. Отключи свою голову хотя бы на эту ночь. Ты просто смешон. Рядом с тобой лежит красивая девушка, а ты ищешь, к чему бы придраться. Потаскушка — плохо, девственница — еще хуже, — Настя обернулась и посмотрела на Дмитрия. Его лицо выражало крайнюю степень удивления. Так человек мог бы смотреть на внезапно заговорившую фотографию. — Я действительно тебя люблю, и не тебе судить о силе и искренности моего чувства. Попытайся принять его на веру. И я хочу, чтобы меня сделал женщиной мужчина, которого я люблю. Не вижу в этом желании ничего преступного или непонятного. Если не ты, так кто же? Можешь не волноваться, за все последствия наших отношений буду отвечать только я.

— Проклятье! — пробормотал Дмитрий. — Я чувствую себя последним идиотом. Хорошо, если ты так хочешь. Черт! Я опять говорю не то, я и сам этого хочу больше всего на свете. Иди ко мне!

Мгновение спустя Дмитрий уже держал Настю в своих объятиях. Девушка сразу же почувствовала, что ласкать он стал ее немного иначе. Теперь его прикосновения сделались нежнее, осторожнее, словно он сжимал в руках нечто очень хрупкое.

— Я боюсь, — неожиданно признался он хриплым шепотом, — у меня нет никакого опыта. Один раз я даже отказался от близости с девушкой, когда узнал, что у нее никого не было до меня. Я боюсь сделать тебе больно.

— Ничего, я не боюсь боли, я терпеливая, — успокоила его Настя.

В самом деле, больно почти не было. Дмитрий был очень нежен и осторожен, а Настя доверяла ему так сильно, что не чувствовала ни страха, ни напряжения. Первая ночь превзошла все ее ожидания. Настя познала и истинную близость, и нежность, и страсть, и любовь. Она во всем слушалась любимого, ее тело подчинялось изгибам его тела, а вскоре Настя перестала различать, где ее тело, а где его, они слились в одно целое. И это ощущение полного слияния было прекрасным.

— Ну как ты? — спросил ее Дмитрий, когда все кончилось. Его взгляд потеплел, а в голосе появилась интонация, которой Настя никогда раньше не слышала. Ей показалось, что Дмитрий снял броню отчуждения и стал, хотя бы на некоторое время, самим собой.

— Отлично, — с улыбкой ответила Настя, — все было великолепно.

— А я и представить не мог, что будет так хорошо. Никогда бы не подумал, что совсем юная девчонка разбирается в чем-то лучше меня.

— Просто я еще не потеряла веру в себя, — скромно улыбнулась Настя.

— Слушай, — задумчиво произнес Дмитрий, — я помню, что перед тем как мы, ну сама знаешь что начали делать, ты говорила очень странные вещи. То есть у меня возникло ощущение, что это вообще была не ты, а какой-то другой человек. Повтори, что ты тогда сказала.

— А я уже сама не помню, — слукавила Настя, — знаешь, иногда на меня находит, и я начинаю говорить вещи, которые сама потом не могу ни понять, ни запомнить. Мою маму это всегда пугало. Это со мной случается, когда я сильно испугаюсь или разволнуюсь. Один наш знакомый йог сказал, что это говорят во мне мои прошлые воплощения. Но я в этом ничего не понимаю. Ты просто не доводи меня до таких состояний, и я всегда буду сама собой.

Дмитрий недоверчиво слушал Настю и не знал, верить ей или нет. Все это звучало неправдоподобно. Но, собственно, какая ему разница? Она может говорить все что угодно. Главное не это, а то, что рядом с ним сейчас юная прекрасная девушка, которой удивительным образом удается сочетать в себе полное доверие к нему и искреннее нежелание осложнять ему жизнь. Словно подтверждая эти мысли, Настя спросила:

— Послушай, ты ведь рад теперь, что я у тебя живу. Если нет, ты так и скажи. Я найду себе жилье, не волнуйся, и буду просто приходить к тебе в гости. Я не хочу быть тебе в тягость. Я хочу, чтобы наши отношения всегда оставались радостными и свободными.