— Знай, — неожиданно жестко произнесла Настя, — аборт я не стану делать никогда. Я еще слишком молода, чтобы иметь много принципов, у меня есть всего один — я считаю, что аборт нельзя делать ни при каких обстоятельствах! Правильней убить соперника в честном бою, когда ты знаешь, что он может дать тебе отпор, чем избавляться от ребенка, который виноват только в том, что пришелся не ко времени.

Дмитрий вынужден был опуститься на табурет. Ему стало нехорошо. Примерно те же самые слова семнадцать лет назад он слышал от Жени, и теперь у него появилось ощущение, что к нему вернулся его старый кошмар. Тогда он был молод и не потерял еще способности ловиться на красивые фразы, произнесенные с горячностью и пафосом юности. Но второй раз он не даст себя заарканить таким глупым способом!

— С твоим моральным кодексом я теперь знаком, — жестко, в тон Насте, ответил Дмитрий, — познакомься теперь с моим. Вернее, с его отсутствием. Похоже, что у меня вообще не осталось принципов, как-то за ненадобностью они все исчезли сами собой. Я хочу, чтобы ты знала. Если ты сейчас забеременеешь, самое большее, что я смогу сделать для тебя — это оплатить твой аборт. Можешь считать меня подлецом, но я думаю, что операцию по избавлению от иллюзий нужно начать как можно быстрее.

Настя слушала его с чувством полной нереальности происходящего. Слова Дмитрия доходили до ее сознания как сквозь толстый слой ваты. Неужели ее любимый, человек с горячими глазами и теплым голосом, мог говорить такие ужасные вещи. Самое страшное во всем этом было не то, что он выглядел каким-то уж редким подлецом, а то, что оказался таким же, как все. Сознание того, что ее избранник ничуть не отличается от любого существа мужского пола, озабоченного только тем, как бы не взвалить на себя хоть какую-то ответственность, было самым невыносимым. Надо каким-то образом развеять этот кошмар, иначе Настя не сможет оставаться рядом с Дмитрием.

— Успокойся, — произнесла девушка мертвым голосом, — я что-нибудь придумаю. Сейчас я не могу забеременеть и не допущу этого потом. Ребенка не будет, — эта фраза прозвучала, как заклятие, и Насте стало страшно.

— Прости, — неожиданно произнес Дмитрий, и в его голосе прозвучала такая боль и вина, что Настя готова был пожалеть его и обо всем забыть. — Знаешь, иногда мне кажется, что в меня как будто бес вселяется, и тогда я начинаю говорить и делать совершенно ужасные вещи. Вот как сейчас, например. Ты очень на меня обиделась? — Дмитрий опустился перед Настей на колени и попытался заглянуть в глаза, которые она старательно от него отводила.

— Нет, — наконец ответила Настя, — я просто испугалась. Мне действительно показалось, что говоришь не ты, а злая сила, захватившая тебя. Но неважно, сейчас все прошло, и лучше забыть об этом. Ты прав, я и сама понимаю, что сейчас ребенок нам ни к чему. Вот только я не знаю, как лучше предохраняться.

— О, Боже, — вздохнул Дмитрий, — но разве мама с тобой об этом не говорила? Хотя какая там мама. Ведь я и сам со своим Мишкой старательно избегаю всех скользких тем. А зря, надо бы с ним поговорить по-мужски, пока он не влетел, как я когда-то. Ну, ладно, если не мама, то ведь подружки должны были говорить с тобой о таких вещах.

— Они пытались, но только я не слушала, — призналась Настя, — мне казалось, что все это глупости, по крайней мере, до тех пор, пока я не встречу своего мужчину. Конечно, мне надо было лучше подготовиться. Но раз уж так вышло, может быть, ты мне что-нибудь посоветуешь?

— Бред какой-то, — Дмитрий поднял глаза к небу, вернее, к не слишком белому потолку своей кухни, — я должен учить девчонку, как предохраняться. Но, собственно говоря, если не я, то кто же? Ладно, слушай. Попытаюсь подытожить все свои скудные познания в этом деле и сообщить их тебе.

Дмитрий прочитал Насте короткую лекцию о различных способах защиты от нежелательной беременности, а потом они устроили своеобразный семинар. Насте даже стало интересно, и она, как настоящая студентка, задала Мите несколько вопросов. От презерватива они отказались единогласно и пришли к выводу, что рассчитанный на каждый месяц курс противозачаточных таблеток будет идеальным решением их проблемы.

— Если ты стесняешься, я даже готов пойти в аптеку сам и купить тебе эти таблетки, — героически предложил Дмитрий. Он всеми силами пытался загладить свою вину.

Настя рассмеялась. Она живо представила, как ее мужественный черноглазый и усатый возлюбленный будет покупать женские противозачаточные таблетки. Да, это было бы классное зрелище!

— Не надо, я сама. Я совершенно не стесняюсь. Я прямо сейчас пойду в аптеку и все куплю. Могу еще и в магазин зайти. Вот только денег у меня нет.

— Деньги в тумбочке, — ответил Дмитрий, — я не шучу. Они в комнате, в тумбочке справа от кровати. Бери сколько надо на хозяйство, — он взглянул на наручные часы. — Слушай, мне уже пора бежать на репетицию. Правда, сходи пока в магазин, купи что-нибудь поесть, на твой вкус. Пока, — Дмитрий оделся и, поцеловав Настю в щеку, стремительно покинул квартиру.

Стоило ему уйти, как Настя почувствовала неимоверную усталость. Помимо того, что они почти не спали ночью, этот спор и его относительно благополучное разрешение совершенно вымотали ее. У Насти хватило сил только на то, чтобы доползти до кровати, упасть на нее и погрузиться в глубокий, без сновидений, сон.

Разбудил ее резкий и назойливый звук. Настя с трудом разлепила веки, огляделась и поняла, что это надрывается от звона красный телефонный аппарат рядом с кроватью.