— Да ты никак ухаживать за мной решил? — насмешливо спросила девушка.

— Да, — сознался мусорщик.

— От скуки?

— Из тщеславия. Ведь к нам так редко заезжают столичные журналисты… — невинно ответил мусорщик.

Девушка усмехнулась.

— А мне почему-то показалось, что вы с Олегом давно знакомы.

— Как же я могу не знать единственного в городе банкира? — пожал плечами он.

— Да, но странно, что банкир знает мусорщика.

— Храню свою скромную зарплату на депозитном вкладе. Примелькался.

— Замечательный банк у Олега! — восторженно всплеснула руками девушка. — Ведь это на проценты со своего скромного вклада ты купил «карденовский» костюм и пьешь «золотую» текилу?

Минуту они молча смотрели друг другу в глаза. Игра зашла в тупик — дальше начинался разговор всерьез, либо кто-то должен был первым отступить.

— Так что не будем больше, Коля, вспоминать о заезжих столичных журналистах, — улыбаясь, предложила девушка.

— По крайней мере, не сегодня, — согласился мусорщик.

— Ну что ж, ухаживай, — девушка села на диванчик и томно склонила голову на плечо. — Где подарок?

— Вот, — мусорщик вынул из пакета хрустальный бокал. — Мне показалось, что в тот вечер один бокал нечаянно разбился.

— Спасибо. Но, к сожалению, я за ненадобностью в тот же вечер выбросила и второй.

— Будем пить из одного?

— Ну, уж нет! — засмеялась девушка. — Я провинциально суеверна. Мы сразу узнаем все друг про друга, и твоя любимая игра потеряет смысл. А она мне нравится.

— Тогда позвольте пригласить вас в наш единственный скромный ресторан, — мусорщик подхватил принесённую бутылку, поклонился и отставил локоть.

Девушка кокетливо изобразила реверанс и взяла его под руку.

Они сели за свободный столик. Под эстрадой теснилась богатырскими плечами уже знакомая девушке компания. Они тотчас затихли и выпучили глаза на неё и её спутника.

Подошел официант, сразу поставил на стол блюдце с тонко нарезанным лимоном и горкой соли, открыл бутылку минеральной и почтительно протянул меню.

— А что, есть что-то новенькое? — заинтересовался мусорщик.

Официант смущенно развел руками и убрал меню.

— Тогда две курицы, фирменных, волосатых. И два жульена из бледных поганок.

— Жульены — дрянь, — шепнула девушка.

— Курица не лучше, — успокоил ее мусорщик. — Не «Метрополь», что поделаешь. Лаптем щи хлебаем — фирменное блюдо.

Мусорщик приветливо помахал сидящей поодаль комичной парочке — неимоверного объема толстухе с обесцвеченными младенческими кудрями и её тощему унылому кавалеру.

— Кто это? — спросила девушка.

— Галя. Коллега с соседнего участка. Как это она уговорила своего благоверного на людях показаться?.. Странная субстанция — любовь. Он её любит, обожает каждый килограмм ее тела, но стесняется с ней на улицу выйти.

Мусорщик наполнил рюмки текилой, затем потёр лимоном и посыпал солью между большим и указательным пальцем. Девушка, глядя на него, повторила.

— За странную субстанцию — любовь! — подняла она рюмку.

Они чокнулись и выпили, слизнув соль с руки.

— Поговорим? — спросила девушка.

— О чем?

— О странной субстанции.

— Начинай.

— Я новичок в твоей игре. Сначала ты.

Мусорщик откинулся на стуле и сплел пальцы, глядя на нее.

— Ты однолюб, — начал он.

Девушка чуть не подавилась минеральной водой, торопливо поставила стакан и постучала ладонью по груди.

— Ну-ну, — отдышавшись, весело сказала она.

— Ты однолюб, — спокойно повторил мусорщик. — В твоей жизни была только одна большая, чистая, светлая, самоотверженная и абсолютно взаимная любовь — это ты сама… Первая детская любовь тебя миновала, потому что лет с десяти ты уже твердо знала, что этот городок не для тебя, ты берегла себя для Москвы, для другой жизни. Впрочем, был одноклассник, хороший парень, к тому же влюбленный в тебя до одури — завидная партия по местным понятиям.

— Еще бы! Отец — главный хирург, мать — майор милиции, — не без гордости сказала девушка.

— Все считали, что вы поженитесь сразу после школы, а ты вытирала об него ноги, издевалась, как могла, исследуя пределы своих женских чар. Ночью после выпуска ты отдалась ему, наполовину от жалости, наполовину из интереса, и всю ночь с искренними слезами повторяла за ним клятвы вечной любви, зная, что через час уедешь навсегда и никогда больше его не увидишь…

Официант принес заказ, расставил тарелки на столе и удалился.