— Ну и шутки у тебя! — И добавил, посерьёзнев: — Ты соображаешь, чего говоришь?

Я кивнул.

— Причем ты не просто наводчик. Ты еще и убийца. И как я подозреваю, главарь преступной шайки. Ну, скажи мне «нет»!

Лерик молча смотрел на меня в упор. Потом медленно произнес:

— На сумасшедшего ты как будто не похож. Тебя что же, не учили в университете, что такие обвинения надо доказывать?

— Учили, — вздохнул я. — Но в том-то и беда, что доказать я ничего не могу. Потому что ты все время загребаешь жар чужими руками. Ты только придумываешь, а делают за тебя другие.

По лицу Лерика скользнула улыбка.

— Нет, все-таки ты сумасшедший. — Он прошелся по комнате, уселся в крутящееся кресло за письменный стол и спросил: — Нельзя ли поконкретней, что я там такое придумываю?

— О, — сказал я, — это долгий разговор. А у нас мало времени.

— Ты куда-то торопишься? — слегка усмехнулся он.

— Да. И ты отлично знаешь — куда. Полтора часа назад из твоего подъезда вышли Глобус и Бурыгин.

— Какой Глобус? Какой Бурыгин? — он поднял брови вверх. — Определенно ты ненормальный! У нас в подъезде десять этажей и на каждом этаже четыре квартиры!

Я внимательно пригляделся к нему и пришел к выводу, что он все еще думает, будто я беру его на пушку. Ну что ж, пора пушке выпалить.

— Два часа назад Глобус разговаривал со мной с твоего телефона. У меня дома стоит аппарат, который позволяет определить, с какого номера звонят. Так что кончай придуриваться, у меня к тебе деловое предложение.

— Никогда не слышал про подобные аппараты, — пожал плечами Лерик.

— Сингапурский. Хочешь прогуляться ко мне, посмотреть?

— Нет, — махнул он рукой, сделал паузу и спросил: — А что за деловое предложение?

«Проняло наконец», — подумал я и мысленно перевел дух.

— Твои бандиты ждут меня сейчас на Минском шоссе. Я не знаю, что именно ты придумал на этот раз, но уже усвоил твои правила. Живым меня отпускать не собираются. А я имею другие планы. Поэтому пока они там, мы с тобой поедем туда, где находится Марина, и ты мне ее отдашь…

Лерик с сосредоточенным видом достал из пачки сигарету, задумчиво засунул ее в рот и зашарил по столешнице в поисках спичек. Не нашел и потянулся к ящику письменного стола.

— Убери руку, — сказал я угрожающе.

Он поднял глаза и увидел направленный на него магнум. Потом медленно отвел руку и выпрямился в кресле с застывшим лицом.

Я указал подбородком:

— Зажигалка справа от тебя, можешь прикурить. Он прикурил, и я заметил, что пальцы у него чуть-чуть дрожат.

— Встань, — приказал я. — Вставай медленно, без резких движений. А то я испугаюсь, и эта штука может ненароком выстрелить.

Лерик молча подчинился, буравя меня взглядом. Он тоже не знал, что я поклялся не стрелять в людей.

— Теперь выйди из-за стола, — я дулом револьвера указал ему направление движения, — и перейди на диван.

Когда он выполнил приказание, я, не спуская с него глаз, обошел стол с другой стороны и открыл ящик. Там, слегка прикрытый бумагами, лежал точно такой же магнум с глушителем.

— Вы что, закупили целую партию? — удивился я.

Он молчал, глядя на меня с ненавистью. Поэтому я вздохнул и сказал:

— Ладно, хватит терять время. Вставай, поехали.

Лерик не тронулся с места, зато открыл наконец рот:

— Никуда я не поеду. — Он осклабился. — Вряд ли ты возьмешь и просто так меня пристрелишь. Я покачал головой:

— Конечно, нет. Очень нужно садиться в тюрьму из-за такого подонка…

— Друзей детства не выбирают, — хмыкнул он.

— Ага, — кивнул я. — Поэтому тебе говорят: у меня деловое предложение.

Я сунул руку в карман куртки и вытащил туго перетянутую резинкой пачку вкладышей.

— Держи!

Пачка полетела к нему на колени. Он подхватил ее, живо содрал резинку и пролистнул. На лице его мелькнуло удовлетворение.

— А теперь кидай обратно, — сказал я. Лерик медлил, и я повторил: — Кидай, кидай! Не бойся, все равно твоя будет!

Он нацепил резинку обратно, и через секунду пачка опять была в моем кармане. Я продолжал:

— Рассуждай, как нормальный человек. Я много про тебя знаю, но доказать ничего не могу. Если б мог, разговаривал бы с тобой иначе. Убивать тебя мне смысла нет — я уже сказал. Держать у себя эти бумажки, — я похлопал по карману, — еще меньше смысла. Проку от них — ноль, а головной боли — вагон. Потому что пока они у меня, ваша банда не отцепится до конца жизни…