— Что вы тут собираетесь искать? — крикнула мне в самое ухо Воропаева.

Я пожал плечами:

— Понятия не имею! Кого-нибудь, с кем у Латынина могли здесь быть дела!

К нашему столику подсел парень с комсомольским значком на рубашке и протянул мне руку.

— Семенов! — едва расслышал я.

— Это председатель совета кафе! — что есть силы закричала Светлана.

Я ронял, но показал пальцами на уши: ничего не слышно! Семенов кивнул головой и куда-то ушел. Через несколько минут рок сменился тихой танцевальной мелодией.

— Так лучше? — спросил он, подсаживаясь снова.

Я кивнул.

— Света мне сказала, что вы хотите кого-то здесь найти? Я снова пожал плечами. Похоже, придется хотя бы в самых общих чертах изложить им историю латынинского грехопадения.

— Есть тут кое-какая фарца, — сказал, выслушав меня, Семенов. Немного, но есть. Вон сейчас сидит парочка. — Он показал на столик в противоположном углу. — Только вряд ли они будут с вами откровенничать. Такой народ…

— Попробуем, — сказал я. — А вы сейчас отсядьте от нас, если можно, чтобы не компрометировать… Кто кого — я не уточнил.

— Ну, желаю удачи, — засмеялся он.

— Пойдем танцевать? — предложил я Свете.

— Пойдем, — согласилась она. — Хочешь, я возле их столика подверну ногу?

— Тебе не директором школы надо быть, — сказал я убежденно.

— А кем, завроно?

— Нет, Мата Хари.

Танцевала она легко и очень пластично. Я рядом с ней казался себе неуклюжим медведем.

— Ox! — сказала Светлана, очень натурально запрыгала, заковыляла на одной ножке прямо к интересующему нас столику и упала там на свободный стул.

— Что такое? — крикнул я, бросился к ней и усердно принялся растирать ей лодыжку. Она смотрела на меня сверху лукавыми глазами.

За столом сидели двое. Брюнет в джинсовой рубашке с короткими рукавами и блондин в майке с какой-то надписью. Ничего подробней при таком освещении рассмотреть было невозможно.

— Можно, мы у вас минутку посидим? — спросил я их. — А то, пока танцуют, через зал не пройдешь.

— Сидите, — лениво процедил брюнет. Оба они не спускали глаз со Светланы. «Вот это директор! — подумал я. — Какое воздействие на молодежь!» Но мне нельзя было терять времени.

— Где такие рубашечки дают? — спросил я брюнета. — В сельпо?

Он довольно кивнул:

— В нем.

— Давно хочу прикупить себе такую, — сказал я. — Нет на примете?

— Сейчас нет, — ответил он. Дескать, но были и будут.

— А джинсов нет? — спросил я заинтересованно. — Только классных, фирменных.

Они переглянулись.

— Это можно поискать, — сказал наконец блондин.

— И почем?

Мне показалось, что брюнет сделал какое-то движение головой.

— Руль шестьдесят, — произнес как бы нехотя блондин.

— Дорого! — сказал я убежденно. — У меня клиент есть, так он гонит по рубль сорок. Сашку знаете, Латынина?

Они снова переглянулись.

— Знаем…

— А вы у него, что ль, берете? — догадался я.

— Ну уж, только у него! — обиделся за «фирму» брюнет. — Еще люди есть.

Я достал пачку своих «Столичных», бросил на стол.

— Угощайтесь. Что-то я его давно не вижу. Пропал, не звонит.

— Спасибо, — сказал блондин, вытаскивая откуда-то пачку «Салема», — у нас свои есть.

Он протянул сигареты Светлане, но она отрицательно покачала головой:

— Не курю.

— Правильно, — с важностью произнес брюнет, — берегите, девушка, здоровье.

Их, кажется, гораздо больше интересовала моя спутница, чем все мои разговоры. Выгодного клиента они во мне не усматривали — так, бесплатное приложение к классной чувихе, свалившейся неожиданно к ним за стол. Интересно, что бы они сказали, узнав, кем она работает? Но я упрямо гнул свое:

— Пропал, не звонит…

— Почему не звонит? — сказал блондин. — Мне звонит.

— Давно? — спросил я, закуривая.

— Да только сегодня.

— Есть у него чего-нибудь новенькое?

— «Соньку» свою сдать хочет. Я ее видел, нормальный аппарат, — ответил блондин и обратился к брюнету: — Ты видел, Толик?

Толик кивнул головой.

— Небось заломит…

— Ребята, если не возьмете, я на очереди, — сказал я. — Она у него где, дома?

— Не, — ответил блондин. — Он сейчас дома не живет, с предками полаялся. У нас с ним завтра стрелка на Маяке.

— Увидите его, скажите, чтоб Игорьку звякнул, он знает, — сказал я, поднимаясь, и повернулся к Воропаевой: — Ну что, прошла твоя нога?