Небо впереди дрогнуло и принялось раздвигаться, точно карман, раскрывавшийся чьей-то невидимой рукой. Непроглядная и неприветливая тьма сразу же встретила непрошеных гостей, но Ичиго не испытывала ни страха перед ней, ни сомнений.

– Удачи! – прокричал в спину Урахара, мысленно сокрушаясь, что был вынужден отправлять этих детей в опасную неизвестность. Однако в сердце гениального синигами никуда не девалась надежда на успех Куросаки Ичиго. Что-то поистине удивительное было в этой девушке, так лихо и бесстрашно запрыгнувшей во врата в Уэко Мундо. По каким-то непостижимым причинам и вопреки всем закономерностям ей всегда удавалось выходить победителем из самых сложных, даже безысходных ситуаций.

– Что ж, – мягко улыбнулся Киске, – я верю в тебя, Куросаки-тян...

– Мы. Мы верим, – прозвучал мурлыкающий голос у его уха, заставив шляпника улыбнуться шире. Йоруичи обняла его за плечо и бросила прощальный взгляд в сторону исчезавших в гарганте Ичиго, Чада и Урюу. Как и ее друг, она несколько жалела этих детей, но в то же время абсолютно не сомневалась, что увидит однажды их снова.

...Ичиго не знала, сколько времени и какое расстояние они уже преодолели, пробираясь по темному туннелю в Мир пустых. Впрочем, плевать. Все трое осознавали прекрасно, на что шли, и готовы были преодолевать любые дистанции и преграды, пока не найдут Иноуэ. Куросаки искренне верила, что та оставалась живой, и предчувствие, что она где-то ждет их, согревало сердце спасителей сильнее и не давало им останавливаться ни на миг.

Неделя без Орихиме далась трудно для всей компании друзей. Без ее внимательных участливых глаз становилось неприемлемо грустно, без ее звонкого смеха – невыносимо пусто, без ее нелепых умозаключений и ужасных кулинарных экспериментов – невероятно пресно. Вопреки многим своим странностям, она всегда умела найти подход к каждому человеку, умела безвозмездно подарить то, чего ему, этому человеку, могло так не хватать: Татсуки – нежность, Чаду – общение, Урюу – восхищение, Рукии – участие, Рангику – дружбу, Тоширо – уважение.

Сама Ичиго получала от дружбы с Иноуэ – понимание, не требующее лишних слов или ответной отдачи. Как бы эгоистично это ни звучало, беря во внимание романтические чувства Орихиме, Куросаки нуждалась, точно вампир, в постоянном присутствии этой оптимистически настроенной, жизнерадостной девушки. Каким-то отдаленным ощущением Орихиме напоминала ей ту, давно забытую себя, еще не столкнувшуюся с печалями и болью утраты. Каким-то образом, Иноуэ залечивала ей эти невидимые раны. Какой-то силой она выстояла за них обоих, не сломавшись, оставаясь прежней, общительной, милой и чуткой девочкой, полной противоположностью Ичиго.

– Куросаки, смотри! Какой-то свет показался впереди!

– Да, Исида, – кивнула Ичиго, – похоже, мы наконец-то достигли его... Уэко Мундо.

Путники остановились, как вкопанные, едва сделав шаг на серебристо-песчаную гладь из перехода между мирами.

– И?.. – Пауза нависла над ними. – Это, что, и есть Мир пустых? – растерянно произнесла Ичиго.

Вокруг, действительно, оказалось пусто. Абсолютно ничего, кроме страшно режущего по глазам искристо-белого песка, простиравшегося бескрайней пустыней. Там же, где белый бесконечный горизонт все же заканчивался, песок сплетался с тяжелым чернильным небом, лишенным абсолютно всех звезд, но с одиноко горевшим остроконечным месяцем в зените.

– И че за фигня?! – выругалась синигами. – Куда нам идти, блин?!

Чад не знал ответа – в его голове вертелись те же ругательства, но в виду своей неразговорчивости, он решил не произносить вслух того, что Куросаки и так уже раз двести прокричал на всю пустыню.

– Ксо! Ксо! Ксо! – бегала Ичиго вперед и назад, размахивая руками и пиная ногами ни в чем не повинный песок. Правда, он таки ужасно раздражал ее одним только своим видом. Если бы в силах Ичиго было развеять эту чертову унылую картину по ветру, она бы, не раздумывая, сделала это.

Исида скептически смерил напарника:

– Куросаки, от твоих истерик нет никакого толку.

– Истерик?! Да я просто в бешенстве!!! Чертов Урахара, почему он не сказал, что делать, когда мы окажемся в этой дол-ба-ну-той-пус-ты-не?!

– А тебя не посещала мысль, что Урахара-сан мог и не знать о ее существовании?

Ичиго задумалась: в словах Урюу, безусловно, присутствовало рациональное зерно, хотя, чтоб шляпник и не знал чего-то...

Она покосилась на высокомерного и довольного собой квинси и отметила в сотый раз, как же ее доводил до белого каления этот «несостоявшийся жених»!

– Куросаки, хватит сверлить меня глазами своего злобного пустого. Я не тешу себя иллюзиями, какие чувства ты ко мне питаешь. – Ичиго испуганно посмотрела на того, кто врожденной проницательностью мог просчитать ее секрет на раз. Однако Исида продолжил монотонным голосом лектора: – Противостояние синигами и квинси основывается на их подсознательно-одинаковой ненависти друг к другу. – Он поправил очки на переносице и добавил привычным бесцветным тоном: – Но мы здесь ради Иноуэ-сан и сражаться бок о бок нам с тобой не впервые.