Шрифт:
Щеки Куросаки вспыхнули: этот вездесущий и все подмечавший Урахара, что он имел ввиду под словом «потрясение» – бой с Айзеном или ее неожиданные чувства к голубоглазому арранкару?
– Так он… ушел?.. – Смущенно переспросила Ичиго, сосредотачивая мысли вовсе не на том, что стоило куда большего ее внимания.
Урахара ответил Ичиго в своей привычной играющей манере:
– Кто ушел?
«Ему, что, нравится надо мной издеваться?!» – Взорвалась девушка в душе, но не подала этому никакого виду. Она же теперь, вроде как, взрослая.
– Айзен… – Ввернула она неожиданно имя еще одного участника тех недавних событий на окраине Сейрейтея.
Урахара продолжил подхваченную Куросаки “эстафету” и даже бровью не повел:
– Ах, Айзен? Хм, не ушел, а «исчез» – более подходящее для него слово. Печать будет скрывать его до суда Совета 46-ти, а потом – и дольше: на все время срока его заключения…
– Его не убьют?! – Искренне удивилась Куросаки.
– Бессмертие, – проронил лишь одно слово Урахара, и Ичиго поняла всю глупость своего вопроса.
– Урахара-сан?.. Там, на скале, я чувствовала через клинок Айзена все его мысли, истинные мечты, прошлые воспоминания… Самое страшное в них было то, что они представляли совершенно обычного человека, немного запутавшегося в себе и безмерно одинокого… Почему же он стал таким? Тем, кто еще сильнее отталкивал от себя остальных, погружая себя собственными руками в непроходимое одиночество…
– Вот как... Тебя похоже смутило похожее чувство?..
«И откуда он все знает?» – Хотелось ей спросить.
– Да, – кротко заметила она.
– Одиночество – удел сильных и необычайных людей, неспособных найти того, кто сможет разделить все его мысли, чувства, мечты, планы…
– Но вы ведь нашли? – Подумала она о Йоруичи.
– Намекаешь, что я тоже сильный?! – Делано расцвел Урахара.
«Скорее, необычайно странный», – фыркнула она, хоть и понимала, что это лишь вторая половина сущности настоящего Урахары, переигравшего самого Айзена, просчитав шаги того за сотню лет вперед и окончательно победившего его.
– Я тоже не хочу быть одинокой… – Вырвались мысли Куросаки наружу.
Кисуке с интересом взглянул на удрученное душевной печалью лицо Ичиго. Сердечные дела, несомненно, делали ее нежнее и женственнее:
– Но ты и не одинока... У тебя есть любящая семья, верные друзья, скучающие по тебе одноклассники…
– …которым вы постоянно стираете память обо мне…
– На этот раз нет, – усмехнулся шляпник.
– Это хорошо, – вздохнула Ичиго, не предполагая еще, как будет расхлебывать всю заваренную ранее кашу, но все же она радовалась, что наконец-то избавилась от бремени тайны, тяготившей ее столько лет…
– Наконец, – вновь потревожил Урахара затянувшуюся паузу меж ними, – у тебя есть он…
Лицо и тело Куросаки обдало током. Дрожащие пальцы стали нервно теребить хакама на коленках, а глаза, не знавшие, куда деться от наворачивавшихся слез радости, впились взглядом в ничем не повинную черную ткань…
– Но ведь… он ушел?.. Вы же сказали…
– Он ушел, потому что так было нужно. Сейрейтей – не место для арранкара, и его уход был в ваших же интересах. Он обещал выполнять это условие, чтобы дождаться тебя в мире живых в целости и сохранности…
– Вот как… – Глаза Ичиго все-таки увлажнились. Скачок в развитии, очевидно, взвинтил ее гормоны до максимума, иначе, почему она стала такой сентиментальной.
– А как все остальные, Урахара-сан? – Решила она кардинально поменять тему, чтобы не развивать сопливое настроение. Впереди ее ожидал тяжкий период с разоблачением всех своих секретов, а, значит, надо было постараться сохранять спокойствие и поучиться этому хотя бы… у того же Кучики Бьякуи.
Внезапно вспыхнувшее имя в голове обдало ее волной стыда и самоуничижения: как она могла забыть его, не вспомнив ни разу с тех пор, как покинула Уэко Мундо?! Где он? Жив или нет? Сердечко затрепетало сильнее, хоть и не с той бешеной всепоглощающей силой. До Ичиго с ужасом доходило осознание причин столь резкого перепада ее неподдельного интереса к Кучики... Голубоглазый арранкар почти полностью застилал своим видом в ее мыслях отдалившуюся фигуру гордого, но такого прежде желанного капитана. «Почти...» – это слово выпорхнуло из ее рассуждений и зажужжало назойливой мухой в голове. Похоже, что девушка в чем-то еще сомневалась.
Урахара, опиравшийся на трость и не надоедавший излишними разговорами рыжеволосой синигами, вдруг оживился. Серые глаза выудили из затихшей панорамы движущиеся точки.
– На ловца и зверь бежит, – рассмеялся шляпник и указал сидящей спиной Куросаки назад. Со стороны бараков 4-го отряда, уставшие, перебинтованные, но все же живые и дорогие ей друзья стали поспешно взбираться на поляну, где виднелась рыжеволосая макушка их товарища-победителя.
Ичиго вскочила на ноги и увидела Иноуэ, Рукию, Чада, Исиду, Ренджи и даже Ханатаро.