Он притаился на выступе одной из уцелевших скал, позволяющей рассмотреть все пространство.

– Куда же ты могла подеваться, Куросаки… – Прошептали его губы, пока внимательные глаза старались не пропустить ни одну деталь в покореженном воздухе.

Наконец-то мгла рассеялась и, первое, что увидел Гриммджоу, было огромное чудище с бессчетным количеством щупалец и несколькими глазами. Судя по его остаткам белоснежной формы, оно происходило из арранкар, следовательно, являлось именно тем, во что Айзена наконец трансформировала сила хогьоку… Несмотря на свой внушительный и устрашающий вид, этот монстр повержено стоял на коленях, а над ним возвышался тот, кто сумел одолеть его еще большей, просто уничтожающей силой…

Гриммджоу напряг зрение: глазам предстала вовсе не ожидаемая фигура Куросаки Ичиго. Вместо нее стояло существо с длинными каштановыми волосами, в синих бинтах, покрывавших все его тело, и черной полыхающей реяцу, окружавшей его ноги и руки, точно одеждой.

«Неужто она?» – Подумал Гриммджоу и увидел, как вся эта форма победителя стала на его глазах медленно осыпаться, точно ресуррексион. Ветер, подхватывающий пыль рассыпавшихся частиц, постепенно явил его взгляду маленькие босые стопы и стройные щиколотки, затем – длинное разорванное косоде, сидевшее, как влитое на волнующих мягким изгибом бедрах и еще более хрупкой талии. Его взгляд скользнул выше – покров синих бинтов сменился на белый, который бережно окутывал заметную грудь и изящные предплечья. Наконец, когда темные волосы растаяли в облаке серого дыма, он увидел знакомый огонь рыжих прядей, теперь струящихся из-за своей длины, точно шелк, по шее и плечам девушки… Без сомнений, это была его неуловимая синигами! Но когда же она успела так преобразиться?

– Куросаки! – Не сумев сдержать взрывное чувство радости, переполнявшее его сердце, выкрикнул арранкар.

Сомнения, отдававшиеся эхом в его чересчур прагматическом разуме, рассеивались с каждым миллиметром поворота ее головы. А когда она подняла на него свой карамельный взгляд, вмиг набравший всю свою теплоту от счастья видеть столь важного для нее человека, Гриммджоу задохнулся от восторга.

Он нашел ее! Она была жива! Как всегда, непобедима! И она... улыбалась ему?!

Боль утраты отступила с двойной силой в этот момент: растворилась во взгляде Куросаки и спала тяжелым камнем с сердца Джагерджака.

Гриммджоу бесконечно смотрел на нашедшуюся синигами, а в груди чувствовал, как вместе с ней обретал и свою давно утраченную душу. «Так вот ты какая душа?.. Легкая от радости, невесомая от счастья и золотисто-карамельная от цвета ее глаз!»

Он вновь заглянул в самую глубь этой неотделимой теперь от него карамели, но движение за спиной Куросаки вмиг сменило восторг в его сердце на дикий ужас.

– Осторожно! – Прокричал арранкар, бросаясь мгновенно к еще ничего не подозревающей и не чувствующей угрозу девушке.

Реакция Сексты молниеносно отбросила их двоих от прежнего местонахождения Куросаки, куда лишь с долей секунды разницы попал меч Айзена.

Ичиго с явным замешательством посмотрела на своего спасителя, но тот не сводил своих яростных голубых глаз с внезапно ожившего врага. От огромной раны на спине, которую оставила финальная атака Куросаки, не осталось и следа, как будто это и не разрубленный пополам Айзен лежал только что на коленях.

– Ксо! – Выругался Секста. – Он еще жив?!

– Сила хогьоку, очевидно, излечила его. – Высказала вслух догадку Ичиго.

Арранкар с ужасом посмотрел на нее: они оба понимали, что означала для них и для всего мира такая бессмертная неуязвимость.

– Гриммджоу… – Усмехнулось чудовище, утратившее лицо его прежнего хозяина. – Признаться… Ты удивляешь меня все больше и больше… Кто бы мог подумать? Ведь в своей игре я абсолютно ничего не ставил на такого безумца, как ты…

– Закрой рот, – оскалился Король Пантер. Его вспыхнувшая духовная сила мигом окутала его и Куросаки угрожающим голубым светом.

– О-о-о… Так значит, я не ошибся в выводах… Эта девчонка, действительно, увлекла твое сердце больше, чем преданность к своему повелителю.

Секста Эспада рассвирепел: его абсолютно не задели подобные недвусмысленные намеки относительно его чувств к Куросаки, но он просто терпеть не мог, когда кто-то, вроде Айзена, пытался навязать его гордости свое превосходство.

– Какой ты мне, к черту, повелитель?! – Рявкнул он. – Совсем мозгами потек, ублюдок?

– Да, – криво усмехнулось страшилище, – твой дрянной характер сможет унять только такая же грубая сила, как и твой бесчестный язык.

Айзен взмахнул своей катаной перед собой, но та на глазах у удивленных Гриммджоу и Куросаки стал рассыпаться на кусочки. Айзен внезапно расхохотался:

– Узрите же, ничтожные существа, что есть настоящая сила Айзена… – Он покосился на своих жертв. – Ты же понимаешь, Куросаки, что это означает? Мой занпакто рассыпается потому, что хогьоку считает: мне больше не нужен меч. Как и ты со своим Зангетсу, теперь я сросся со своим Кьёка Суйгетсу, делая его частью себя. И... Теперь мой черед показать тебе в ответ самую мощную свою атаку…

– Завались! – Проскрипела Куросаки и попыталась подняться, но ослабленное тело лишь потянуло обратно.

– Куросаки? – Крепкие лапы Сексты сжали ее сильнее, чтобы удержать от падения.