— Ты меня не ждала?

Девушка нашла в себе силы отрицательно покачать головой. В голове творился полный сумбур. Она понимала лишь одно: нельзя бросаться в панику, кричать, звать на помощь. Это вряд ли поможет, а вот навредить может очень сильно. «Не буди лиха…» — шепнул ей внутренний голос. Она решилась последовать его совету и взять себя в руки. Может, все обойдется?

— Андрей? — Лиза сумела улыбнуться. — Как ты здесь оказался?

Он не кинулся на нее, а, продолжая пристально смотреть ей в глаза, зачем-то полез в нагрудный карман.

— Забыла? Ты же давала мне ключи!

Елизавета голову могла отдать на отсечение, что он обманывает. Возможно, он похитил их ранее, находясь в гостях в квартире Дубровской. Это неудивительно, если учесть, что она беспечно разбрасывает везде не только ключи, но и документы, а также деньги. Но обличать преступника в краже легко лишь в зале судебных заседаний, а столкнувшись с ним в собственном доме, да еще ночью, разумнее придержать обвинения.

— Ты меня избегаешь, Лиза? — спросил ее недавний друг.

— Какая глупость! Почему ты так решил?

Дубровская старалась выдержать как можно более спокойный тон, даже легкомысленный, вот только улыбка предательски сползала с ее лица.

— Ты не умеешь врать, Дубровская. Неужели ты о чем-то догадалась? Тебя трудно упрекнуть в особой сообразительности.

Господи, о чем это он? Лиза призвала все свое самообладание, чтобы не потерять голову от испуга.

— Архипов, ты бываешь ужасно загадочным, но о чем ты сейчас ведешь речь, мне совсем непонятно, — она глухо рассмеялась. — Будешь пить чай?

Молодой человек внимательно посмотрел на нее.

— Чай… А почему бы и нет?

— Ну вот и славно! — обрадовалась Лиза.

Она выиграла первый тайм и получила немного дополнительного времени. Только бы распорядиться им разумно!

— Располагайся, как тебе удобно. Я пойду поищу что-нибудь в холодильнике. Может, включить телевизор?

Она хлопотала, стараясь заглушить ужас, который подобно дикому зверю рвался наружу. Архипов вел себя почти примерно, только не сводил с Елизаветы настороженных глаз. Это сильно беспокоило девушку, но она делала вид, что ничего не замечает.

Когда на сервировочном столике появились чашки с чаем и вазочка с печеньем, Дубровская вздохнула свободнее. Сейчас они попьют чай, побеседуют. Не будет же он ее душить, держа в одной руке крекер!

— Варенье здесь. Давай я за тобой поухаживаю.

Она имела в виду барсетку из черной кожи, которую Архипов почему-то держал на коленях. Он не успел возразить, как Лиза, перегнувшись через стол, взяла сумочку в руки и собиралась уже положить ее на соседнее кресло, как непрочный замочек расстегнулся. Содержимое оказалось на полу. Елизавета застыла на месте.

Среди прочих мелочей — носового платка, бумажника, каких-то карточек и монет — на полу лежал маленький белый комочек. Это были женские чулки!

Дубровская тихо охнула и зажала рот рукой.

— Ну вот, ты теперь все знаешь! — услышала она рядом с собой голос.

Твердая мужская рука зажала ей рот. Сопротивляться не было сил.

«Кончено! Я проиграла», — мелькнуло в голове, и острая боль возникла где-то между лопатками. Последнее, что она увидела, были темные глаза, пустые, как ночь…

Дубровская закричала и проснулась. Она действительно находилась в кресле, в самой неудобной позе, совершенно не способствующей отдыху. Спина ее затекла и страшно болела. Переход от ночных видений к реальности оказался шоком.

Девушка дрожала, несмотря на то что в квартире стояла жуткая духота.

«Нельзя терять ни минуты! — твердил добрый дух. — Смотри, за окнами утро. Ты должна действовать!»

На часах было уже около десяти. Нужно было поторапливаться…

…В клубе «Полночный бриз», как и в любом заведении, работающем ночью, в полдень царила полусонная атмосфера. Уборщицы приводили в порядок зал, а режиссер шоу, развалившись в кресле с бутылкой пива, гонял по сцене полуголых девчонок. Те, осоловелые после короткого сна, работали непродуктивно, поминутно огрызались и убегали курить в туалет. Лиза появилась, похоже, в самый неподходящий момент.

— Мадлен, задери тебя коза, ты будешь меня слушать? Тебе скоро тридцатник стукнет. А ты подпрыгиваешь и трясешь бюстом, как школьница. Ты — роковая женщина, во всяком случае по сценарию. Вот и веди себя соответственно. Томные взгляды, грация зрелой львицы — все в таком духе!

Та, которую называли Мадлен, отдаленно уже напоминала хищницу. Она зверем смотрела на постановщика и готова была мертвой хваткой вцепиться ему в горло. Девица могла показаться сексуальной разве что законченному мазохисту. Но режиссер отличался, по всей видимости, хорошим запасом оптимизма и не терял надежды увидеть вместо коряги стройную елочку.