— Согласен.

— Тогда… — Женщина наклонила голову к плечу, размышляя. — Возьму с собой десять человек. Ещё десять, во главе с лейтенантом Кельшити, будут в резерве, готовые к высадке. При необходимости выдвинутся нам на помощь. Остальные обеспечивают безопасность судна, командует Николас. Сходни не спускайте, обойдёмся верёвками и лестницей. Дальше — по обстоятельствам. Одобряешь?

— Одобряю. — Кивнул Гёзнер и буднично добавил. — И иду с вами.

Майор лишь неопределённо передёрнула плечами — вероятно, ничего необычного в этом не было.

— Не задерживайся, ждать не будем. — Сказала она и спустилась с юта. Коммандер повернулся к оставшимся офицерам:

— Если ничего не стрясётся, вернёмся быстро. Но на всякий случай… На время нашего с Марией отсутствия старшим по охране назначается лейтенант Николас Кордоба, общим руководителем экспедиции — доктор Эрика Маан.

— Я? — Ахнула девушка. До сих пор она тихо торчала в уголке, стараясь не привлекать внимания и чувствуя себя как никогда лишней.

— А кто, кроме тебя? — Хайнц подмигнул ей и последовал за майором.

Заставлять Марию ждать он не собирался. Быстро заскочив в каюту, чтобы прихватить шпагу и переобуться в сапоги (на борту он обычно носил растоптанные гражданские туфли), коммандер забрал в оружейной комнате пистолеты и появился на палубе почти одновременно с бойцами группы сопровождения. Их командир, успевшая облачиться в кирасу и вооружиться мушкетом, шутливо отсалютовала ему. Поинтересовалась:

— Верёвочный трап осилишь?

— Да я и по канату смог бы… — Обиделся Гёзнер.

— Практики тебе не хватает. Когда в последний раз по снастям лазал? Лучше не рискуй зря.

Корабль снизился до уровня макушек деревьев, с обоих бортов сбросили тросы. Солдаты скользнули вниз по ним, коммандер, кряхтя, спустился по лесенке. Немощным он себя отнюдь не ощущал, однако в некоторых вопросах с майором никогда не спорил. В конце концов, беречь других — её работа. Также и она не перечила без нужды, например, Боодингену, если речь заходила о судне. В команде каждый был на своём месте…

Когда все разведчики очутились на земле и собрались «под сенью» парящего фрегата, Мария скинула с плеча мушкет и, держа ружьё одной рукой под цевье, указала им в сторону посёлка:

— Не будем мешкать. Темнеет. Цепью — вперёд.

Отряд выдвинулся.

Первая неприятная находка ожидала их уже на полпути к цели. Кто-то из бойцов заметил в траве голый человеческий череп. Пришлось остановиться и наскоро обыскать окрестности. Нашлось ещё несколько косточек, обрывки одежды, медная пуговица… Мария осмотрела кости намётанным глазом и уверенно заявила, что останки не старые, возрастом около десяти суток. Просто над ними поработали местные животные — следы мелких зубов на черепе разглядел и Гёзнер, не так хорошо разбиравшийся в покойниках. Дальше двинулись медленнее, примкнув штыки, удвоив бдительность.

На околице остановились. Крайний дом — небольшой, белёный, с целёхонькими стёклами в рамах — был повернут к разведчикам фасадом, дверь его, распахнутая, висела на нижней петле. Майор жестом направила вперёд двух стрелков. Остальные рассыпались по укрытиям, готовясь их прикрывать в случае чего. По счастью, не понадобилось. Бойцы беспрепятственно достигли дома, заглянули в окна, вошли внутрь. Через минуту один из них появился в дверном проёме, махнул рукой…

…Картина разгрома и грабежа Хайнца не удивила бы. По правде сказать, интерьер «жилища, из которого внезапно исчезли хозяева», с нетронутой едой в тарелках и тому подобным — тоже. Он повидал на своём веку достаточно, чтобы знать, что истории о городах и кораблях-призраках не всегда выдуманы от начала и до конца. Этот же дом выглядел так, словно его покинули в спешке. Вываленная из шкафов одежда, брошенный чемодан со сломанным замком, открытые кухонные шкафчики и ледник с растаявшим льдом. Ни крошки пищи — что особенно неприятно, поскольку она бы позволила определить, как давно всё случилось. Обнаружилась и кубышка с монетами — главным образом, серебряными. Спрятанная без ухищрений, под кроватью. Пираты-налётчики, ровно, как и любые другие грабители, вряд ли бы её оставили.

Мария переглянулась с коммандером, куснула губу и приказала осмотреть остальные здания. В них всё обстояло примерно так же, как и в первом, за исключением одного единственного — с плоской металлической крышей. Его ставни оказались плотно закрыты, а дверь заперта.

— Я пробовал створку — изнутри держит. — Доложил дюжий капрал, сдвигая шлем на затылок. — Щеколда или засов, спорить готов.

— А на пороге — пыль. — Обратил внимание Хайнц. — Нетронутая.

— Двухнедельная, самое малое. — Подтвердила майор и повернулась к нему. — Будем церемониться?

— Некогда. Ломайте дверь.

Солдаты навалились на створку и в два приёма высадили её, сорвав не только с запора, но и с петель. Гёзнер шагнул вместе с ними в прихожую… Торопливо зажал нос рукавом и, стараясь дышать сквозь ткань, гнусаво рявкнул:

— Наружу! Все! Живо! Отойти на десять метров!

Повторять не понадобилось — бойцы опрометью выскочили на улицу, вместо них за плечом коммандера в тот же миг появилась Мария. Принюхалась, понимающе кивнула. Кивком же предложила пройти вперёд. Тошнотворно-сладковатый запах разложения, наполнивший воздух домика, похоже, совершенно её не беспокоил. Хайнц скривился, но двинулся первым, зачем-то сжимая рукоять пистолета — хотя стрелять, несомненно, было не в кого.