также швырялся деревьями в Соловья Разбойника, последний с радостью принял

предложение Ивана. Причем с максимальной скоростью сам потащил свое золото

в царский дворец, пока Илья лечился из полученной бутыли самогона.

Когда без пяти минут одиннадцать Иван Дурак предстал пред царские очи вместе

с тяжело дышащим и побитым Соловьем Разбойником, сгибавшимся под

тяжестью притащенного золота, то государь слегка поморщился с похмелья, а

затем благодушно улыбнулся.

Молодец ты, Иванушка, - сказал государь, - очень я рад, что такие люди на меня

работают. Одно только не хорошо. Поздновато ты это золото принес.

– Так ведь ты к одиннадцати велел, - удивился Иван, - а сейчас ровно

одиннадцать.

– Я сказал к одиннадцати, - грозно ответствовал царь, - значит до одиннадцати.
–

Значит в десять тридцать уже все должно было быть здесь. К тому же, дошли до

меня слухи, что ты в своей работе Илью Муромца задействовал. Не порядок это,

отвлекать других сказочных персонажей для выполнения своих личных рабочих

функций. У Ильи своя роль была. Он должен был у окна лежать, а ты его от этого

дела оторвал. Ладно, дам я тебе возможность вину свою искупить. Завтра ко мне

новые заморские гости приезжают, удивить их чем-нибудь необходимо, чтобы

державу нашу не посрамить. Слышал я, что у царя Гвидона есть белка, которая

песни поет, да орехи грызет так, что золото и изумруды горой валятся в результате

этого процесса. Принеси мне эту белку во дворец завтра к десяти утра, а то у нас с

гостями иноземными в десять тридцать банкет начинается.

Изумился тут Иван Дурак и пытался возразить, что, мол, не дурацкое, а

богатырское это дело с разбойников подати выбивать, а белка чудесная - это

вообще из другой сказки.

Но царь ничего слушать не хотел, только Ивана словами нехорошими обозвал и

пообещал кожу с него содрать и на кол посадить, если белка у него к десяти часам

во дворце не появится. А то, что до царства Гвидона двести лет ехать надо, об

этом царь ничего и слушать не хотел.

Вышел Иван от царя в расстроенных чувствах. Уже совсем с жизнью прощается,

да тут, как в сказке, мимо купцы персидские с караваном идут. Среди товаров их

был ковер-самолет. Бросился Иван-Дурак купцам этим в ноги, умоляя, чтобы они

ему ковер чудесный продали. Только после того, как отдал Иван купцам все свои

деньги, и еще свой оклад за год вперед, продали они ему ковер этот чудесный.

Вскочил Иван на ковер и в царство Гвидона отправился. Прилетел он туда

быстрее ветра. Сразу во дворец Гвидона заявился. Царь Гвидон, в самом деле,

большим «гвидоном» оказался. Не захотел он отдавать свою белку. Взывал Иван к

чувствам и совести гвидонской, говорил ему, что, мол, ты, царь Гвидон, в бочке

вырос, почти как философ Диоген. Ты должен человека выше материальных

ценностей ставить, ты должен помочь мне, спасти меня от смерти лютой. Ведь

человек человеку друг, товарищ и брат. На что Гвидон заявил, что, мол, это из

другой сказки. Из той, где призрак по Европе бродит. А в нынешней реалии -

человек человеку волк, соперник и конкурент. Но есть у Гвидона одна мечта: чтобы

отец его признал. Отказывается папаша, падла, от отцовства, и трон своего

царства Гвидону завещать не хочет. Гвидон уже к отцу в виде всех зловредных

насекомых наведывался, всех во дворце его перекусал, а толку с этого никакого не

было. Коли Иван этот вопрос урегулирует, то белку он получит.

Вскочил Иван на ковер-самолет и прямо к отцу гвидонскому направился.

Объяснил там причину неоднократного появления во дворце всяких кусачих

насекомых и предупредил, что скоро из моря начнут вылезать на несознательного

отца тридцать три богатыря с матюгами и тяжелыми булавами, а также море

вообще раздвинется, и из Египта в его царство переселятся все евреи. Трудно

сказать, какой именно из описанных ужасов больше повлиял на царя, но справку

тот подписал. С этой справкой Иван обратно к Гвидону ломанулся на своем ковре-

самолете. А Гвидон сидит пьяный, ничего не понимает из происходящего. Жена у